– Алли, – окликнул он меня. – Алессандра…

Я остановилась, но не оглянулась. За десять лет я научилась не оглядываться и лишь благодаря этому выжила.

– Я искренне, всей душой сожалею. Пожалуйста, прости меня. За все.

Зажмурившись, я ждала, что его слова подействуют и исцелят гноящуюся рану, которая никак не заживала. Но они исчезли во мне, как монетка, брошенная в бездонный колодец желаний, – слишком маленькая, бесполезная. Блестит, но ничего не стоит.

– Будь осторожен за рулем.

Не сказав больше ни слова, я вошла в дом, поднялась по покрытым ковролином ступенькам и очутилась в длинном коридоре. Прошла мимо комнаты Евы и той, что принадлежала Лине, но теперь превратилась в склеп, и закрылась в своей, напротив комнаты Энн.

Я принимала душ, смывая соль и шок и стараясь не думать о Хадсоне, – стояла под струями воды так долго, что сморщилась кожа. Надела простые легинсы и легкий свитер, проигнорировав все те модные вещи, которые собрала для меня Энн. Здесь мне незачем и не для кого наряжаться.

На кухне, которой позавидовал бы любой шеф-повар, меня встретил мерный стук ножа о разделочную доску. Энн сняла жакет и осталась в темно-синем платье; морковь она нарезала так, будто хотела кого-то убить. Видимо, встреча не задалась.

Я прошлепала босиком по деревянному полу к холодильнику, достала две бутылки минералки и уселась на один из восьми барных стульев, расставленных вдоль белого мраморного острова. Открутила крышку, подождала, пока Энн прекратит расправу над овощами, и подтолкнула к ней бутылку.

Сестра отложила нож и поймала минералку:

– Спасибо.

– Как встреча? – спросила я, открывая вторую бутылку.

– Финн хочет оставить себе дом в городе. Сказал, что все остальное я могу забирать. – Она слишком поздно опустила глаза и не успела скрыть навернувшиеся слезы. – Так что мой адвокат считает, все прошло как по маслу. Я стала богаче, чем до брака. Наверное, для кого-то это победа.

Печаль окутала нас густым и горьким облаком.

– Мне так жаль, Энн.

Она залпом выпила воду, как текилу. Надо бы налить ей чего покрепче. Сестра снова взяла нож.

– Когда не выходит дать мужу то единственное, о чем он просил все восемь лет брака, он с тобой разводится. Жалеть не о чем.

– Жизнь не сводится к детям, – сказала я, сделав глоток.

– Только не для Финна, – буркнула она и атаковала следующую морковку. – Для него на детях свет клином сошелся.

– Ты заслуживаешь человека, для которого свет клином сойдется на тебе.

Я ковыряла этикетку на бутылке, жалея, что это не глаза Финна.

Энн замолчала.

– Он сказал, что я его подвела. – Она выронила нож и оперлась ладонями о серый мрамор. – Ну что за урод? Я пережила выкидыши, ЭКО, гормональную терапию и… – Она уронила голову. – А он считает, что подвели его? У меня, выходит, сердце не разбито?

Я слезла со стула, обошла островок и обняла сестру со спины.

– Никого ты не подвела. Ты же стала юристом.

– Только бросила практику через год, потому что Финн посчитал, что без стрессов мне будет легче забеременеть, – усмехнулась она.

– Ты красивая, добрая, умная, у тебя еще тысяча других прекрасных качеств. Ты определенно лучшая из нас.

Я уткнулась подбородком ей в плечо. Она сжала мою руку и на миг головой прижалась к моему виску.

– А еще я единственная умею прилично готовить. Может, сядешь и дашь мне доделать куриный суп? Тебе нужно поесть горячего, ты же чуть не окоченела.

Она погладила меня по лицу. Я вернулась на место за кухонным островом.

– Да всего пара минут под водой. В бассейне нет такого сопротивления, как на волнах.

Я допила воду и потянулась за пакетиком сельдерея.

– Нет уж. – Энн вцепилась в него мертвой хваткой. – Я видела, какой после тебя на кухне бардак. И вообще, ты же вроде как позволила мне позаботиться о тебе, помнишь? За этим мы сюда и приехали.

– Мы здесь из-за маминых драконовских правил.

Я подтянула колено к груди. Энн тем временем атаковала сельдерей.

– Все так.

Конечно, выполнение маминых условий мы оттягивали до последнего. По установленным ею правилам раз в три года одна из нас должна прожить в доме все лето, а неделю мы обязаны жить в Хэйвен-Коуве втроем. Похоже, так мама пыталась заставить нас по-прежнему проводить время вместе. Но мне почему-то казалось, что это ее месть отцу: нарушив условия хоть раз, мы потеряем дом, который он так любил.

До недавних пор Энн была занята работой и мужем. Она появлялась в летнем доме только в августе во время ежегодного фестиваля «Классика в Хэйвен-Коув». У нас с Евой было столько работы в труппе, что мы просто не успевали приезжать. Может, если бы я приехала сюда хоть раз за последние пару лет, я бы раньше встретилась с Хадсоном. Интересно, давно он вернулся?

Не важно. Забудь.

– Ева не говорила тебе, когда приедет? – спросила я.