— Да, — прошептал он. Глаза распахнулись. Янтарные, с вертикальными зрачками. В них — не власть. Голая, животная нужда. — Я хочу тебя. Каждую секунду. Каждый вдох. Даже когда ты ненавидишь меня — я хочу тебя. Даже когда ты жжёшь меня — я хочу тебя. Это не слабость. Это проклятие. И я не могу от него избавиться.

Его пальцы сжали моё запястье крепче. Не как император. Как мужчина, который теряет контроль.

— Я знаю, почему ты не можешь забрать боль обратно. Ты боишься увидеть то, что внутри меня. Ты боишься почувствовать мою боль. Боль от собственной ошибки. Боль от того, что я причинил боль тебе… Ты просто боишься, что она что-то изменит, — прошептал он.

Я посмотрела на его губы. На шрам над бровью. На ожог на груди — зеркало моего собственного.

И впервые за девять месяцев я почувствовала: я сильнее его. Сильнее императора. Сильнее дракона. Потому что могу сломать его одним прикосновением. Или спасти.

Я подняла свободную руку. Пальцы легли на его грудь — не для магии. Для прикосновения.

Кожа дрогнула под моими пальцами. Его дыхание сбилось. В горле проснулось рычание — низкое, вибрирующее, полное боли и желания.

— Я простила тебя, — прошептала я, приближаясь. Мои губы почти коснулись его шеи. Почти. — Но наши пути разойдутся. Я выбрала свой путь. Ты выбрал свой. В тот момент, когда тогда в зале ты выжигал метку, я поняла. Ты выбрал путь императора. Не мужа. Императора. И сейчас я понимаю, что моя очередь выбирать путь. И я тоже его выбрала.

— Наши пути не должны пересекаться, — повторила я, отстраняясь.

Но руки сами потянулись к нему. Пальцы дрогнули в сантиметре от его кожи.

Почему? — спросила я себя. Потому что хочу научиться? Или потому что хочу снова почувствовать его тепло — хоть так, хоть через боль?

Я не знала ответа. Но руки уже легли на его грудь.

— Почему? — прошептал Гельд.

Глава 49

— Потому что я так хочу, — прошептала я. И отстранилась от него. Тело не слушалось, но я заставила его отодвинуться. — Иногда мне кажется, что это ты все подстроил. Ты отдал приказ Йостену о порче, чтобы вернуться и унизить меня при всех. Чтобы у тебя появился повод развестись со мной и затащить в постель другую.

Его рука замерла на моём запястье. Пальцы разжались — не от обиды. От боли. Под кожей на затылке проступила чешуя, чёрная, как пепел.

— Если бы я хотел тебя уничтожить, — хрипло произнёс он, — я бы не стоял здесь сейчас. Я бы не позволял твоим рукам жечь мою кожу. Я бы не лежал перед тобой беззащитным, зная, что ты можешь сломать меня одним словом.

Он прижал мои пальцы к своему ожогу — тому самому, что зеркалил мой.

— Вот моя логика. Боль. Больше ничего.

— И я не знаю, — вздохнула я, осторожно высвобождая руку и отворачиваясь. — Я не знаю, почему. Это у тебя нужно спрашивать. Может, Бонетта не оправдала твоих надежд?

— Вздор, — послышался голос. — Когда я увидел тебя с животом, я чуть не сгорел в собственной ревности. И да, я допустил ошибку. Я должен был поверить тебе… И я пытался… Я не оправдываю себя. Но та ярость, которую ты видела в тронном зале, — это мысль о том, что ты предавалась любви с другим. Что его руки прижимали твои бедра к своим. Его имя ты шептала, задыхаясь от наслаждения.

— Прекрати, — замотала я головой. — Хватит! Я тебя услышала. И даже больше — простила. Но я не хочу продолжать то, что было. Ты должен меня понять… В любой момент ты снова в порыве ревности будешь готов поставить меня на колени перед всем дворцом. Если тебе снова что-то «покажется». И я не хочу стоять на коленях перед троном, пытаясь оправдаться за преступление, которое я не совершала. Точка.

Он не выжёг метку из ненависти. Он выжёг её из страха. Страха потерять меня. И теперь — теряет.

Но я уже не та женщина, которая умоляла о прощении на коленях.

— А если я скажу, что это не повторится? — произнес Гельд, снова беря мою руку и кладя себе на грудь. Я чувствовала под пальцами шероховатость шрамов.

— Забери мою боль, — прошептал он. — Забери её сейчас. Не как целительница. Как женщина. Как та, кем ты была для меня. Забери — и сделай со мной что хочешь. Я не буду сопротивляться. Только не…

Он прижал мои пальцы к своим губам, согревая дыханием.

— Я не прогоню, — гордо произнесла я. — Потому что мне нужно учиться. А ты… Ты будешь моим уроком.

Его рука скользнула по моей щеке. Мягкая, ласковая, соблазнительная. Тело мгновенно отреагировало на нее. Но я старалась делать вид, что ничего не происходит. «Хочу его…» — простонало тело. Я стиснула зубы.

— Ты ведь знаешь, — прошептал он, а его лицо приблизилось к моим губам. — Что кроме тебя мне никто не нужен…

— Прекрати так говорить! Прекрати так делать! — заволновалась я, сглатывая.

Я понимала, что прикосновение его губ к моим неизбежно. И тело хотело этого. Но душа протестовала.

Его дыхание обжигало губы, а я закрыла глаза, плотно сжав губы. Нет, даже если он поцелует, я не отвечу.

Прикосновение губ к моим, а я дернулась, словно очнувшись от сна.

— НЕТ! — твердо произнесла я, упираясь рукой в его грудь. — ПРЕКРАТИ!