― Все могут, а ты не можешь?! Я твоего отца терпела? Терпела! И ты потерпишь! Или думаешь, семья это легко?! А?! Думаешь, ты такая особенная?!

― Он меня убьет, ― голос был больше похож на скулеж собаки, чем на голос женщины. И мне стало тошно от себя самой и своей слабости.

― И будет прав! Разве я тебя такой женой учила быть?! Разве я для того тебя растила, чтобы выслушивать жалобы?! Допивай чай и возвращайся к мужу!

― Мама…

― Молчи неблагодарная! Молчи! Я не хочу слушать твои жалобы! Отец так старался, чтобы ты замуж вышла! Что ты творишь?!

Она еще что-то кричала, но я ничего не слышала. Обида душила, руки тряслись. Корчась от боли поднялась из-за стола, вышла в коридор, кое-как обулась.

Несколько минут стояла в подъезде, пытаясь успокоиться и справиться с болью в костях. Мелькнула мысль о переломе ребер, но я ее отогнала. Сейчас все равно ничего сделать было нельзя. Обращаться в полицию боялась. Все, что светило мужу – несколько суток ареста. А что будет потом?

Несколько месяцев назад я попробовала найти специализированный центр для жертв семейного насилия. Но у нас в городе ничего подобного не работало. А в той, единственной организации, которая существовала в столице, мне просто отказали в помощи. Точнее, не отказали. Выставили такую сумму за свои услуги, которой у меня просто не было. Обращаться к братьям было бесполезно. После того, как Рашид разрешил мужу меня колотить, я старалась избегать любого общения с ними. Просто было противно от одной мысли, что даже в них я не могла найти опору.

Все, что мне оставалось ― терпеть. Терпеть и верить, что через пару лет я смогу скопить достаточную сумму, чтобы навсегда отсюда уехать.

― Может, он успокоился? ― спросила сама у себя. ― Или у любовницы останется?

Я понимала, насколько жалкими были эти мысли. Насколько никчемной выглядела я со стороны. Но ничего с собой не могла сделать. И выхода из этого замкнутого круга не видела. Медленно спустилась с крыльца и пошла в сторону остановки.

Денег на такси не было. Нужно было дождаться маршрутку или автобус. Шла медленно, обдумывая каждое действие. Шаги отдавались болью в ребрах и груди. Поднялась температура, но я постаралась от нее отмахнуться. Все равно сейчас ничего сделать нельзя. У меня даже телефона не было, чтобы позвонить в скорую помощь, а как добраться до ближайшего травм-пункта я не знала. От безысходности накатились слезы. Я разрыдалась. К счастью, на улице было пусто, и меня никто не видел. По крайней мере, так казалось.

Кое-как дошла до остановки. Там стояла пенсионерка с небольшой тележкой, в сером пальто и меховом платке не по сезону. Именно этот платок и привлек внимание. На улице была не по-осеннему теплая погода. Если пальто я еще могла как-то понять, то платок явно был лишним. Женщина как будто просканировала меня взглядом и отвернулась. По телу пробежала неприятная дрожь, зато слезы сразу высохли. Я села на лавку, наблюдая за старухой. Ее мой взгляд ничуть не смущал. Она достала из кармана леденец и положила конфету в беззубый рот. Я автоматически провела языком по зубам и нащупала дырку. Давно нужно было сходить к стоматологу, но муж не давал денег и говорил, что когда выпадет, болеть перестанет. В государственную клинику была очередь на три месяца вперед. Снова захотелось расплакаться от обиды. Я закрыла глаза, чтобы успокоиться и не дать слезам пролиться. Сделала глубокий вдох и вдруг почувствовала, как тонкая игла проникла в шею. Только дернуться я не успела. Тело как будто парализовало. Через секунду я поняла, что заваливаюсь на бок, руки онемели, а сознание начало медленно потухать. Я не испугалась. Подумала, что умираю. Но такая смерть была гораздо лучше побоев.

Корабль «Вирэ́н»

― Какая уродливая самка, ― поморщился капитан Ора́т. ― Она не переживет полет. Показатели неподходящие.

Самка лежала на металлическом полу и с трудом дышала. Можно было подумать, что она мертва, но медицинский дрон, кружащий над жертвой, четко считывал признаки жизни. Слабые, но все же.

Пожилой арахни́д кончиком острого пальца отодвинул воротник серой водолазки. Синтетическая ткань не выдержала такого обращения и треснула, обнажив шею и ключицы самки. Лицо капитана снова скривилось. На оливковой коже красовались несколько свежих кровоподтеков. Поверхностный сканер нашел сломанные кости и многочисленные повреждения внутренних органов. Но насколько важны были эти органы для выживания Ора́т сказать не мог, как и сканер. Карты строения примитивных тел в нем не было, а уж тем более женщин.

Что арахнид знал точно, так это то, что побои в жизни этой самки были регулярными. А еще она регулярно недоедала. Процент жира для особи такого размера был критически мал, мышцы совсем слабые.

― Это для Лама́ра, ― пояснил арика́нец, притащивший самку. ― Ему нужен инкубатор. Тело, чтобы поместить эмбрион а́хри. Он щедро заплатит. Половина расходов окупится, остальное в чистую прибыль уйдет.