Сбор средств и поддержка фондов были для Майка способом искупить вину за то, что сам он не пошел в армию. Если быть честным, ему было стыдно. Монахини в католической школе явно не зря ели свой хлеб. Он уволился с должности помощника конгрессмена и работал в финансовом секторе Манхэттена в то прекрасное сентябрьское утро вторника, когда первый самолет врезался в здание Всемирного торгового центра. Вместо того чтобы броситься на помощь, Майк побежал в другую сторону. Когда после 11 сентября остальные направлялись в вербовочные пункты, Майк нашел убежище в бизнес-школе Маршалла при Университете Южной Калифорнии. Именно там он обнаружил, что его истинный талант заключается не в аналитике или управлении бизнесом, а в искусстве налаживания связей и умении взращивать эти связи до тех пор, пока их нельзя будет монетизировать.

Одним из его ближайших наставников был бывший конгрессмен от Калифорнии, который провалил собственную президентскую гонку десять лет назад, когда пресса пронюхала об одной из его многочисленных интрижек. Тогда Тедеско подумал, что его лучшая лошадка сошла с дистанции, но, похоже, та семья получила второй шанс на титул: жена того самого конгрессмена сейчас занимала пост министра обороны и была главным претендентом на выдвижение в президенты от демократов на следующих выборах.

То, что он был доверенным лицом одной из самых влиятельных пар в Вашингтоне, только укрепляло его позиции как в финансовых, так и в политических кругах. Майк был мостом между большими деньгами и большой властью.

К сожалению, результат именно этого проекта по «строительству моста» оказался ужасающим, а действия партнеров пробрали его до глубины души. То, что начиналось как дело, способное спасать жизни и помочь Майку достичь заветной цифры, превратилось в кошмар. Майку казалось, будто он сам заказал убийство группы SEAL, хотя он и не подозревал о связи «Проекта» с громкой засадой в Афганистане до вчерашнего дня, когда адмирал Пилснер и его юрист ввели его в курс дела — несомненно, по совету Стива Хорна. Возможно, Стив знал, что Майк — слабое звено, и его нужно держать в узде. Психологически то, что информацию Майку довел адмирал SEAL, с которым он не раз сидел за одним столом на благотворительных вечерах Фонда специальных операций ВМС, имело больший вес, чем если бы он услышал это от самого Стива. Посыл был ясен: если «морские котики» готовы убивать своих же, чтобы сохранить проект, значит, это делается ради высшего блага.

Но выйти из кабинета Пилснера и вживую увидеть лицо одного из людей, в уничтожении которых Майк принимал участие, было почти выше его сил. Там сидел настоящий герой — с раковой опухолью, растущей в мозгу, с мертвой группой и семьей, — даже не подозревая о том, какие силы ополчились против него, чтобы окончательно растоптать его жизнь и в итоге уничтожить.

Майк был самым слабым в группе. Он это знал. И он знал, что, если он проявит хоть малейший признак этой слабости, остальные без колебаний скормят его волкам. Это были не шашки и даже не шахматы. Это был трехмерный покер, и Майку предстояло доиграть партию на блефе, если он хотел закончить игру. Нет, не закончить — выжить. Теперь его целью было пройти через эту катастрофу, сохранив свою жизнь и жизни жены и детей. Если он сможет не высовываться, то спасет семью и достигнет своей заветной суммы. А потом он навсегда покончит со Стивом Хорном и ему подобными.

Он искупит свои грехи в этой жизни или в следующей, в этом он был уверен. Бог его накажет. Бремя своего соучастия он будет нести в одиночку, до самой могилы и дальше — куда бы он ни направился после нее.

ГЛАВА 21

Военно-морской медицинский центр Бальбоа

Сан-Диего, Калифорния

ДОКТОР ПОЛ РАССЕЛ ЗАКОНЧИЛ обычную смену в медицинском центре Бальбоа и помахал на прощание персоналу отделения. Он подумывал заглянуть в спортзал по дороге домой, но он весь день провел на ногах, и на тренировку просто не было сил. В сорок восемь лет отсутствие мотивации давало о себе знать, и он чувствовал, как живот выпирает из-под свободной медицинской робы. Он прошел через лабиринт коридоров, в которых посетители вечно плутали, и направился в секцию для персонала на парковке. Он вставил ключ в замок своего старенького универсала Volvo и забрался внутрь. Черный нейлоновый портфель — сувенир с какой-то медицинской конференции — лежал у него на коленях, когда он потянулся к двери, чтобы захлопнуть её.

Как только доктор Рассел закрыл дверь, чья-то невидимая рука схватила его за волосы и с силой вдавила голову в подголовник. Ствол пистолета плотно прижался к шее под челюстью, заставив его задохнуться.

— Посмотри в зеркало заднего вида, — произнес голос сзади. — Ты меня помнишь?

Рассел помедлил, а затем, стараясь не шевелить головой, взглянул в зеркало. Он мгновенно узнал лицо Джеймса Риса.

— Да, я знаю, кто вы.

— Почему ты сказал, что я чист, хотя знал об опухоли? — спокойно спросил Рис.

— Я ничего не знаю ни о какой опухоли, — забормотал Рассел, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания и с треском проваливаясь. — Твои анализы и снимки еще даже не пришли. Мне просто сказали выдать тебе допуск, что бы с тобой ни было. Они собирались убить мою семью.

— Кто это — «они»?