Рис оглядел просторную клетку, мысленно проводя инвентаризацию. Хотя это место и называли «клеткой», по сути, это была целая комната, заставленная орудиями смерти. Перед Рисом стояли ряды винтовок, пистолетов, дробовиков, снайперских систем, лежали дополнительные ПНВ, гранатометы AT-4 и LAW, пулеметы Mk 48 и Mk 46, мины «Клеймор», ящики с блоками C-4 и детонирующим шнуром для вышибания дверей. Настоящая мечта фаната оружия. Закончив осмотр, Рис начал грузить на тележку инструменты своего ремесла.

ГЛАВА 20

Поместья Шейди-Каньон

Округ Орандж, Калифорния

— Майк. Майк. Майк!

— А, что? Прости, дорогая... — Майк Тедеско отложил сотовый телефон и потянулся к соске на кухонном столе, на которую недвусмысленно указывала его жена. Затем он быстро уставился в свою миску с недоеденными хлопьями, словно среди колечек Cheerios плавали ответы на какие-то нерешенные вопросы.

Джанет Тедеско посмотрела на мужа и вздохнула. В последние месяцы он был еще более отстраненным, чем обычно. Может, на него так действовали постоянные поездки в округ Колумбия? А может, ежедневные поездки в Лос-Анджелес, хотя он никогда не жаловался. Она знала, что он живет в округе Орандж только потому, что она там выросла и обожала это место. Здесь были её друзья, а родители жили всего в тридцати минутах езды. Мама с папой могли присмотреть за их тремя детьми, пока Джанет посещала бесконечную череду роскошных политических фуршетов и благотворительных вечеров, которые были частью работы Майка. Майка всегда благодарили и поднимали за него тосты как за человека, связывающего все части головоломки воедино. Она этим безмерно гордилась.

Формально Майк Тедеско был бизнес-консультантом, но все знакомые называли его «решалой». Он был так или иначе связан практически с каждым значимым человеком в Южной Калифорнии: от руководителей студий до ключевых политических фигур. Друзья звали его «1D», поскольку казалось, что его отделяет всего одно рукопожатие от любого, с кем вы могли бы захотеть познакомиться. Тедеско был из тех людей, у которых получается всё. Таких в школе ненавидят: ему никогда не нужно было зубрить, а в гольф он обыграл бы вас даже в свой худший день. Привлекательная внешность, образование в Лиге плюща и спортивные таланты обеспечили ему симпатию обоих полов, но при этом он был на удивление преданным мужем и отцом.

Со стороны казалось, что у него идеальная жизнь: дом у поля для гольфа в Шейди-Каньон, самом эксклюзивном закрытом сообществе округа Орандж; шикарная квартира на Мауи; шале на горнолыжном курорте Дир-Вэлли. Всегда новенький Range Rover для жены и Bentley для него самого дополняли этот южнокалифорнийский вариант картины Нормана Роквелла. В отличие от многих из своего окружения, он был бы не менее счастлив, а то и более, работая проводником на реке или инструктором по лыжам. Просто он умел ладить с людьми, и, честно говоря, ему искренне нравилось им помогать.

Его главной проблемой было жонглирование всеми этими требованиями и обязанностями. Он жил в постоянном состоянии вины — вероятно, отголосок двух лет, проведенных в католической школе в детстве. Совесть грызла его всякий раз, когда его вызывали на встречу в Вашингтон или когда он застревал в пробках по пути в Лос-Анджелес или обратно. Это было время, отнятое у красавицы-жены и детей. Он хотел вырваться из той бешеной жизни, к которой они привыкли.

У Майка был план. Он наметил для себя определенную сумму, и, когда наберет её, он уйдет на покой. Он сможет проводить время с семьей и путешествовать по их графику, а не по чужому. Как ни странно, он не испытывал потребности продолжать копить богатство и престиж, как многие в его кругу «друзей». Достигнув цели, он просто исчезнет.

Два года назад роль посредника между участниками бизнес-плана, который набросал Стив Хорн, казалась достаточно безобидной и даже похвальной. Майку предстояло собрать команду, которая купит, проведет клинические испытания и выведет на рынок препарат, блокирующий последствия ПТСР еще до того, как они проявятся. Бета-блокатор нейронных путей, который должен был совершить революцию в лечении будущих ветеранов, предотвращая разрушительное воздействие психологических травм войны; своего рода психологическая профилактика для бойцов. За годы работы Майк посетил достаточно благотворительных вечеров военных и ветеранских организаций, чтобы наслышаться историй о тех, чьи судьбы были полностью сломлены боевым опытом, и для него это был способ внести вклад не только деньгами. Участие Майка в «Проекте» не было чисто альтруистическим. Успех в этом деле поднял бы его капитал значительно выше намеченной планки и позволил бы сбежать от пут нынешней жизни.