Вечером, перед сном, она в который раз перечитывала строки, написанные для нее Рафаэле, и по ее щекам катились слезы. Она прижала этот драгоценный кусочек бумаги к губам и мысленно попросила Господа помочь ей забыть его. Стереть его из памяти. Смириться с новой реальностью и женихом. Она должна. Ради семьи. Ради Луизы и ее дебюта. Ради отца…

Ради самой себя и своего будущего.

Она должна идти вперед.

Должна…

Должна быть сильной…

И она будет.

Она закроет все чувства на замок, и больше никогда не позволит себе обмануться нежностью и словами любви.

Ее сердце навсегда закрыто.

Она залила его воском и поставила на нем крепкую печать.

Затем мысли девушки вернулись к особе ее будущего супруга, который, как оказалось, женился на ней по расчету. Впрочем, по расчету, замуж за него выходила и она. Хелен всегда знала, что если ее брак состоится, то он не будет основан на любви, и она могла бы с легкостью перенести это, будь ее супругом дворянин или настоящий английский джентльмен. Увы! Ее ожидал позорный брак с богатым буржуа, и, О, Боже, даже не с английским мужчиной, а с представителем нации, о которой она имела лишь скудные знания. Она ничего не знала о его культуре, о его языке, о его ценностях, о его взглядах на женский пол, литературу, науку, войну… Она не знала ничего. Нет, нет, почему же? Она знала! Он был буржуа – и этого ей хватало, чтобы уже составить о нем мнение. Пусть он станет ее супругом перед законом и Господом – она будет обращаться с этим мужчиной именно так, как того заслуживало его недворянское происхождение.

«Я буду хорошей дочерью и выйду замуж за мужчину, которого уже презираю, но никто и никогда не заставит меня позабыть о том, кто я есть. Пусть он богат, молод и красив – это не имеет ни малейшего значения. В нем нет ни капли благородной крови, но он возжелал в супруги англичанку дворянского происхождения, так пусть же помнит об этом всю свою жизнь. И, видит Бог, я и сама никогда не дам ему забыть!» – твердо решила Хелен, осторожно пряча строки Рафаэле в толстой, красивой Библии, которую затем положила в ящик прикроватной тумбочки.

Хелен не понимала, почему до сих пор хранит эти лживые слова о любви итальянского лжеца графа Конти, но осознавала, что не может заставить себя избавиться от них. Были моменты, когда, в новой волне душевной боли она давала себе слово сейчас же сжечь, порвать на тысячи кусочков, растоптать эту красивую иллюзию счастья, но ее воля была слишком слаба для такой жертвы. Хелен проклинала себя, проклинала его, рыдала, молилась, желала стереть его лицо и голос из своей памяти, но этот листок, с четырьмя строками на нем, хранила, как зеницу ока, перечитывая их вновь и вновь, причиняя себе боль и страдания… Понимая это, но не желая бороться.

***

После завтрака мистер Валент увел Хелен в свой кабинет, в котором имел много интересных географических вещиц, и попросил дочь найти на большом глобусе Норвегию, что Хелен блестяще выполнила. Затем мистер Валент оставил Хелен наедине с глобусом, предоставив ей возможность немного поразмышлять о том, как далека и незнакома была эта узкая, покрытая горами местность, и о том, каким характером может обладать человек, родившийся в таком суровом климате и посреди такой грозной, хмурой красоты. Ни отец, ни дочь никогда не были в Норвегии, и вообще, никогда за всю свою жизнь не покидали Англию, поэтому Северная Европа казалась им диким местом, в которым не было ничего, кроме дождей, холода, туманов и тоски. Так с каким характером она столкнется в браке? С молчаливым, неуклюжим могучим дубом, который передаст ей бразды правления своим поместьем или наоборот – с жадным, считающим каждый пенни любителем цифр и отчетов, который будет делать ей выговор за каждое новое купленное для нее платье или игрушки и книги для их детей?

Все эти новые вопросы вызвали в Хелен еще большую неприязнь к выбору отца, однако она не сказала ему ни слова. Знакомство с женихом, свадьба, переезд – все это казалось ей таким далеким и нереальным, что она просто не желала в очередной раз ругаться с отцом. К тому же, она уже решила, как будет вести себя в браке и на чем она будет настаивать – на порядке, на благоразумных, и, возможно, порою, щедрых покупках и расходах, а также на том, чтобы каждый из супругов помнил, где родился и кем стал. Она также надеялась, что, если ее брак будет ей в тягость, или если этот норвежец вдруг окажется буйным и ревнивым, она могла бы найти защиту и убежище в доме родителей. Но об этом Хелен спросить не успела: едва она набралась смелости задать отцу этот вопрос, он заставил ее побыть в одиночестве и глазеть на глобус. Однако, когда мистер Валент вернулся, и Хелен спросила его, тот ответил, что все будет зависеть от того, что с ней приключится: нежелание быть в браке? Вот уж проблема. Муж, который будет поднимать на нее руку? Его дом всегда открыт.