Блин, значит, это все-таки Остапенко-старший шустрил насчет него. А он-то себе напридумывал! И, главное, сразу ведь эту возможность со счетов списал как изначально невозможную. А оно вон как – и невозможное возможно. Причем Аркадий Николаевич, выходит, докопался-таки до истины, просто не успел ему про это рассказать.

Хотя сделку с Ленцем все равно напрасной не назовешь. Ну да, запрос шел от чекистов, но Алирзаев все равно узнал бы, что к чему. Не от ведьм, так от кого-то из саратовских кадровиков. Слишком уж неплохая была награда для того, чтобы подобные сведения бесхозными надолго оставались.

Хотя это уже неважно, поскольку все, что могло случиться, – случилось. Неугомонный Равиль мертв, одна половина его банды тоже, вторая в данный момент на нарах парится за то, что приятелей своих постреляла, так что бояться больше некого. Можно даже домой съездить при оказии, родителей повидать и куртку зимнюю забрать.

Вот только когда такая оказия выдастся – поди знай.

– Олег, я не понимаю, – сдвинула брови Маша. – Что не так?

– Все не так. – Ровнин аккуратно вернул листок в первоначальное состояние и протянул его девушке. – Абсолютно. Я не буду ничего подписывать.

– Ты дурак? – искренне удивилась его собеседница. – Или я что-то не так объяснила?

– Почему? Все понятно.

– Так в чем дело?

– Мне не надо, – чуть подался вперед Олег. – Понимаешь? Меня и сейчас все устраивает.

– Ладно, – явно давя в себе желание повысить голос, произнесла Маша. – Давай еще раз, поподробнее. Наверху принято решение в следующем году создать новое управление, которое начнет заниматься преступлениями, связанными с компьютерами и всем таким прочим. Этого добра в стране все больше, а преступники у нас не дураки, новые технологии осваивают быстро, так что без специальной службы контроля не обойтись.

– И? – поторопил замолчавшую было девушку Ровнин.

– Новое управление – огромные перспективы. Все с нуля, у всех равные стартовые позиции. Ну, почти у всех, про руководство мы не говорим. Но все равно там сказочные перспективы открываются. Олежка, да такое случается раз в сто лет! Папка сказал, что при его поддержке, должном рвении и с учетом того, что через пару-тройку лет управление «К» станет невероятно востребованным, ты карьеру можешь сделать на раз-два. Генералом за десять лет, разумеется, не станешь, но маленькие звезды на большие сменить за это время вполне реально. На погонах, имеется в виду.

– А почему «К»? – заинтересовался Олег.

– Что – «К»?

– Ну, ты сказала – управление «К». Почему?

– Понятия не имею, – озадачилась Маша. – Так оно по бумагам проходит. Рабочее название, потом как-то по-другому обзовут. Или так и оставят. Олег, а тебя только это волнует?

– В целом нет, – пожал плечами оперативник. – Признаться, меня вообще вся эта история не очень трогает.

– Поясни, – сначала набрав в грудь воздуха, а потом выпустив его, потребовала девушка.

– Маш, если бы мне еще полгода назад кто-то сделал подобное предложение, то я бы, наверное, сначала подумал, что это шутка, а потом дар речи потерял, – мягко произнес Олег. – Серьезно. Онемел бы минут на пять, а то и больше. Но полгода назад и сегодня – разные вещи. Ты сейчас, скорее всего, спросишь, что изменилось, этот вопрос напрашивается сам собой. И, знаешь, я не знаю как тебе на него ответить. Правда не знаю. По идее, мой поступок выглядит как горячечный бред, потому что я отказываюсь от хорошей, чистой и очень перспективной работы ради того, чтобы остаться в заштатном отделе, где нет почти никаких перспектив. А те, что есть, сильно так себе, потому что они про получить пулю во время облавы или нож в бок при задержании. Но вот почему-то мне там нравится. Я знаю, что нахожусь на своем месте, и этот аргумент перетягивает все остальные.

Ровнин объяснял свою позицию Маше тихо, спокойно и вдумчиво, не жестикулируя и при этом еще улыбаясь. За то недолгое время, что ему было отведено на общение с Францевым, он перенял у него манеру доводить свою точку зрения до собеседников, находящихся на взводе, именно так, максимально дружелюбно. Даже если напротив находится тот, кого ты на нюх не переносишь или подозреваешь в чем-то сильно нехорошем, – никаких лишних эмоций. Нет от них толка, только быстрее спровоцируешь скандал или даже конфликт, который вобьет окончательный клин в отношениях с собеседником. А ведь кто знает, может, он тебе завтра зачем-то понадобится? Жизнь исключительно разнообразна.

– То есть ты отказываешься? – переспросила у него Остапенко. – Вот так запросто?

– Ну да, – подтвердил Олег. – Извини.

– Извини? – В голосе девушки сплелись воедино изумление, неверие, происходящее и гнев. – Ты нормальный? Папа потратил кучу времени, поднимал связи, договаривался, кому-то старые долги прощал, сам, может, в какие-то залез, а ты вот так, между делом, говоришь «прости»?