Атропин блокирует парасимпатическую нервную систему, ускоряет сердцебиение. Если остановка сердца вызвана вагусной реакцией, то есть реакцией блуждающего нерва, он поможет.

Реаниматолог в этот раз сама ввела атропин. Антон продолжал массаж сердца. Он раскраснелся, а лицо его покрылось потом. Но справлялся пока что хорошо.

Я смотрел на монитор. Ну же, Зинаида Ивановна… Я вам обещал. И сдержу обещание!

Всплеск. Маленький зубец появился на линии. Сам, вне массажа сердца!

— Есть активность! — выдохнула анестезиолог.

— Массаж продолжай, — скомандовал я Никифорову. — Не останавливайся.

Зубцы на мониторе становились чётче, ритм постепенно восстанавливался.

— Частота сорок ударов в минуту, — произнесла анестезиолог.

— Полмиллиграмма адреналина в вену, — эту фразу мы с ней сказали почти хором. Невольно переглянулись и кивнули друг другу.

— Сейчас, — засуетилась Марина.

Она ввела препарат, я продолжал следить за монитором.

— Прекращай массаж, — скомандовал я Антону.

Он отступил назад, и я заметил, как сильно тряслись его руки.

Ритм постепенно стабилизировался, давление девяносто на шестьдесят.

Зинаида Ивановна была спасена.

— Заканчивай свой шов, пока она стабильна, — сказала Никифорову анестезиолог.

Антон кивнул. Вернулся к столу и трясущимися руками закончил кожный шов. Благо остальные швы он успел наложить до всей этой ситуации.

Операция была закончена. Зинаиду Ивановну увезли в реанимацию, под наблюдение женщины-реаниматолога. Так и не узнал, как её зовут.

Никифоров устало опустился на стул.

— Операция прошла успешно, — тихо произнёс он.

Я подошёл к нему.

— Ты спас её, — сейчас надо было его поддержать. — Ты молодец.

— Это ты спас её, Агапов, — тут же отозвался он. — Без тебя страшно представить, что было бы. Спасибо тебе, правда.

Я пожал плечами. Чувствовал смертельную усталость, но вида не показывал.

Главное, что я сдержал своё слово. С пациенткой всё будет хорошо.

Ушёл в раздевалку, переоделся, вымыл руки. Операция операцией, а приём никто не отменял. И он у меня уже через час. Пора было возвращаться в поликлинику.

Дошёл назад до поликлиники с большим трудом. Ноги гудели, а всё тело ныло. Хотелось лечь и не вставать несколько суток. Телу хотелось, но я ему этого не позволю.

Расположился в своём кабинете и тут вспомнил про шоколадку. Она ведь так и лежала в верхнем ящике.

Рука уже потянулась его открыть, но я резко остановил себя на полпути. Нет, нельзя.

«Всего один кусочек. Ты заслужил, ты спас женщину от смерти. Это будет наградой. Ты потратил много калорий, и надо их восполнить».

Поразительно, сколько мозг сразу же смог придумать оправданий. По щелчку пальца, сам.

Нет, я не сдамся. Ни за что.

Включил компьютер, вновь открыл МИС. Так, надо посмотреть, кто у меня сегодня записан на приём.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — отозвался я.

В кабинет зашёл мужчина лет шестидесяти пяти. Невысокий, полный, с седыми волосами и белыми усами. Забавно, на моржа чем-то похож.

Бейдж на безукоризненно белом халате сообщил мне, что передо мной «Жидков Владимир Фёдорович. Врач-инфекционист».

— Агапов, — кивнул он мне. — Есть минутка?

— Конечно, проходите, — ответил я. — Присаживайтесь.

Он тут же уселся на кушетку и с интересом принялся разглядывать мой кабинет.

— В чём дело? — тактично произнёс я.

— А, да, — хмыкнул он. — Сегодня человек десять без записи к тебе на приём придут. Для комиссии.

— Какой комиссии? — не понял я.

— Ну, для работы, — он шмыгнул носом. — Они на птицефабрике работают, им положено раз в полгода показываться в поликлинике. Что, мол, здоровы и могут дальше трудиться. Просто напиши им осмотры, что они здоровы, поставь печать и отдай на руки. Они ко мне с ними вернутся, я дальше уже всё сделаю. Делов-то на пять минут!

Я нахмурился.

— Если это медицинская комиссия для работы, то это должен быть полноценный осмотр, — заявил я. — Особенно для таких предприятий. Анализы, ЭКГ, снимок лёгких. Я не могу просто с бухты-барахты заявить, что они здоровы.

Жидков внезапно расхохотался.

— Агапов, ты всегда так делал, — напомнил он. — Как и все остальные. Забей, как говорите вы, молодежь.

— Это неправильно, — стоял я на своём. — Человек работает на птицефабрике, здоровье очень важно. Инфекции, хронические заболевания — это риски. И для него, и для производства.

— Не умничай, — он наклонился ко мне. — Просто. Поставь. Подпись.

Ну нет, я вам не прошлый Саня.

— Я не буду выдавать никакие осмотры без реальных осмотров, — отрезал я. — Должен быть приказ, где перечислены все обследования. И только после прохождения обследования можно показываться терапевту.

По крайней мере, это звучит логично. Мы не в моём прошлом мире, где можно с помощью праны всё о человеке узнать.