Желание не пропало полностью, но стало чуть слабее. Посмотрел на часы. До моей очереди ехать на вызовы оставалось немного времени. Лучше потратить его на работу и продолжить разбираться в документах участка.

Решительно сел за стол и взялся за дело. Работал сосредоточенно, методично. Паспорт участка, списки населения, адреса. Выписывал, сверял с МИС, делал пометки.

Через полчаса в дверь постучали.

— Войдите, — отозвался я, и в кабинет вошла женщина в белом халате. Она оказалась очень высокой, на полголовы выше Сани. И от этого выглядела очень нескладно, как длинная селёдка.

— Костя готов, — бросила она сквозь зубы. — Можете ехать.

— Спасибо, — кивнул я.

Она хмыкнула и вышла из кабинета. Я взял пакет, куда сложил бланки, тонометр, фонендоскоп. Надел куртку и вышел из кабинета. Закрыл дверь, вышел на улицу.

Знакомая белая машина с красным крестом уже ждала меня у входа. В этот раз у меня получилось более ловко сесть внутрь — уже начинал привыкать.

— Здорова, — буркнул Костя. — Давай список свой.

Протянул ему выписанные адреса. Сегодня их было семь; люди на участке потихоньку начинали узнавать, что у них появился врач. И жаждали меня увидеть лично.

Костя несколько мгновений помолчал, прикидывая себе маршрут, и мы отправились в путь. Он приоткрыл окно и зажёг сигарету. Мне пришлось отодвинуться в противоположную сторону машины — с моей астмой табачный дым вдыхать не стоило.

Мимо проплывал Аткарск. Серые дома, заснеженные дороги. Для автомобилей хоть как-то почистили, а вот тротуары были засыпаны снегом. Редкие прохожие карабкались по ним как могли.

— Совсем город запустили, сволочи! — похоже, Косте надоело играть в молчанку. Я не собирался извиняться за свои вчерашние действия, и он решил перестать обижаться. — Даже снег не чистят.

— Больница тоже в разрухе, — задумчиво отозвался я. — Почему так? Денег совсем нет?

— А ты, типа, не знаешь? — хмыкнул водитель.

Я перехватил его взгляд в зеркале заднего вида и покачал головой.

— Деньги есть, — Костя сделал глубокую затяжку и закашлялся. Откашлявшись, с отвращением выкинул сигарету на улицу и закрыл окно. Я вздохнул с облегчением. — Только не туда они идут.

— В смысле? — спросил я.

— В карманы, — водитель невесело усмехнулся. — Наш мэр, Шмелёв, и наш главврач, Власов, — они с детства друзья. Одноклассники. Вместе выросли, вместе наверх пробились. А теперь вместе и город обчищают.

Я нахмурился.

— Как это — обчищают?

— Деньги на ремонт больницы выделяются — так половину они себе забирают, — начал объяснять водитель. — Подрядчикам дешёвым отдают. С оборудованием то же самое. С зарплатами врачей то же самое. Да и в городе в целом… Вон педучилище пять лет назад обещали отреставрировать, открыть у нас в городе. И что? Так и стоит в строительных лесах, те уже сгнили поди. Зато сами на новых мерседесах катаются, по частному дому у каждого, за границей каждый год семьями отдыхают.

— И никто не может ничего с этим сделать? — удивился я.

— А кто? — фыркнул Костя. — У них власть и связи. А у остальных нет ничего. Проверки приходят — всё чисто оказывается. Думаю, там и наверху у них всё проплачено. В общем, это их город. А людям, кто тут остался ещё, похрену всё. Сидят тихо, не рыпаются.

Я молча переваривал информацию. Теперь понятно, что мне просто не повезло попасть в такой город. Однако прямо сейчас переезжать тоже не вариант, я обязан отработать в клинике три года.

Тот самый главврач, который отчитывал меня за ошибку с Верой Кравцовой, сам оказался тем ещё фруктом. Вором.

— Спасибо за рассказ, — задумчиво сказал я водителю.

— Да не за что, — тот пожал плечами. — Это не тайна, все и так в курсе. Ты просто здесь всего полгода, вот всего и не знаешь.

Я здесь всего несколько дней, если уж говорить начистоту. Но да ладно.

Мы подъехали на первый вызов, частному дому с облупившейся краской и покосившимся забором.

— Петрова Зинаида Ивановна, семьдесят два года, — для себя проговорил я. — Жалобы на боли в животе.

С трудом пробрался к двери дома — снег тут тоже никто не чистил. Постучал. И мне открыла женщина лет сорока.

— Ну что так долго?! — возмущённо проговорила она. — Матери тут плохо, а я на работу опаздываю! Не могу же я вас весь день ждать!

По правилам, врача нужно было ждать в течение дня. Никто не обещает, что терапевт приедет по вызову в ближайшее время, это не скорая.

Я зашёл внутрь, стряхнул снег, разулся.

— Куда мне? — спросил у женщины с крашеными рыжими волосами.

— В комнату, — буркнула она. — У матери живот болит.

Комната была маленькой, заставлена очень старой мебелью. Кровать застелена постельным бельём, которое явно давно не меняли. Эта женщина не очень-то следит за своей матерью.

На кровати лежала моя пациентка, худенькая пожилая женщина. Она была бледной и лежала на боку, поджав ноги к животу.