Медсестра, та самая Марина, помогла надеть Антону стерильные перчатки, и он подошёл к Зинаиде Ивановне.

— Начинаем, — сказал он.

Взял скальпель, провёл разрез в правой подвздошной области. Тампоном промокнул кровь. Разрезал один за другим слои передней брюшной стенки, всё чётко и правильно. Добрался до слепой кишки, вывел аппендикс наружу.

— Вот он, — хмыкнул он. — Прям как по картинке.

Наложил зажимы, отсёк аппендикс, погрузил культю обратно. Я внимательно следил за каждым его движением. Быстро понял, что Никифоров старался выглядеть уверенным, но получалось у него не очень. Движения были резковатые, зажимы он накладывал не с первого раза.

И тут я увидел, как из культи начала просачиваться кровь. Лигатура была наложена плохо, он не затянул её до конца.

— Антон, кровит, — резко сказал я.

Он аж вздрогнул и посмотрел на культю.

— Чёрт, ты прав, — выругался он. — Сейчас я… Марина, салфетку.

Он приложил салфетку к культе, но кровь не останавливалась. Надо было накладывать лигатуру повторно.

Я видел, что его руки дрожали. Эта ситуация вывела его из колеи. Однако повторную лигатуру он наложить смог.

Самое страшное позади. Наверное…

— Готово, — выдохнул Никифоров. — Так, убрать кровь…

Он принялся промакивать успевшую натечь в брюшную полость женщины кровь, затем взялся за ушивание слоёв в обратном порядке. Я позволил себе немного выдохнуть…

И услышал громкое пищание монитора, подсоединённого к Зинаиде Ивановне.

— Что такое? — вздрогнул Никифоров. — Что ещё?

— Остановка сердца! — выкрикнула женщина-анестезиолог. — Мы её теряем!

Приехали!

Глава 8

Вот не зря я решил присутствовать на этой операции. И ведь на долю секунды подумал, что самое страшное позади — но нет. Ошибся.

Интересно, бывает ли хуже? Наверняка, но сейчас надо разобраться с текущей проблемой.

Монитор продолжал пищать. На его экране виднелась прямая линия — асистолия. Или другими словами: полная остановка сердца.

— Что делать?! — Никифоров замер возле операционного стола, даже не закончив последний шов. — Что мне делать?!

Странно видеть панику у хирурга, но факт оставался фактом.

Женщина-анестезиолог уже действовала. Быстро, чётко, слаженно. Проверила дыхательные пути, увеличила подачу кислорода.

— Начинаю непрямой массаж сердца, — бросила она. — Марина, адреналин один миллиграмм, внутривенно!

Медсестра метнулась к столику с препаратами. Пока всё правильно. Реаниматолог в этой больнице хорошая, я в этом уже убедился. Но нужна помощь.

— Антон, отойди, — резко сказал я замершему хирургу.

— Что? — он беспомощно повернулся ко мне.

— Отойди от стола. Сейчас же, — отрывисто повторил я.

Никифоров отступил назад. Его лицо побледнело, глаза были расширены. Явно паника. Первый такой случай на операции? Вполне возможно, он был немногим старше меня, то есть Сани Агапова.

Я подошёл ближе. Анестезиолог начала непрямой массаж сердца. Так, ритмичные тридцать надавливаний на грудную клетку, пауза на два искусственных вдоха.

Монитор не реагировал, так и показывал прямую линию.

— Адреналин ввела, — отчиталась Марина. — Что дальше?

— Продолжаю массаж, — голос у реаниматолога был напряжён, но она старалась держаться спокойно.

Асистолия, нужно действовать быстро. Теряем время.

— Какой наркоз давали? — спросил я у анестезиолога.

— Севофлуран плюс фентанил, — выдохнула она. — Стандартная схема.

Севофлуран — это ингаляционный анестетик. Фентанил — это опиоидный препарат для обезболивания. Оба лекарственных препарата угнетают сердечную деятельность, особенно у пожилых.

Зинаиде Ивановне семьдесят два года. Наверняка имеется гипертоническая болезнь, возможно, и ишемическая болезнь сердца. Точно не изучил, только начал работу с этим участком.

В любом случае ситуация ясна — сердце не выдержало наркоза.

Я посмотрел на часы. С остановки прошло тридцать секунд. Время тянулось медленно и одновременно летело неумолимо быстро.

— Адреналин повторить через одну минуту, — громко сказал я. — Приготовьте атропин, полмиллиграмма.

Анестезиолог сейчас начнёт уставать, эффективность массажа снизится. Надо её сменить.

Но я в этом случае не покажу достаточной эффективности. Тело всё ещё для такого не предназначено. Выход один…

— Антон, иди сюда, — строго приказал я. — Надо сменить реаниматолога.

— Я? — он побледнел ещё сильнее. — Но я…

— Сейчас, — отрезал я. — Тридцать нажатий, ритмично, пять-шесть сантиметров. Ты парень крепкий, справишься. Давай!

Анестезиолог отступила, и Антон подошёл к Зинаиде Ивановне. И принялся за массаж. Неуверенно, но технически правильно. С ним не всё потеряно.

— Минута прошла, повторяю адреналин, — отчиталась Марина.

Монитор снова не реагировал. Точнее, он реагировал на нажатие сердца, но само сердце не билось.

— Давайте атропин, — скомандовал я. — Живо!