Не-е-ет, теперь он даже на короля псов не тянул. А именно на них были похожи знаменитые фенрисские шавки, весьма опасливо глядящие на Кровожада. Такое прозвище по мнению примарха Пожирателей Миров очень подходило для агрессивной, не знающей меры и подчиняющейся лишь примарху твари. Он даже почти не злится на ту парочку скрытых теней, решивших его использовать... И для теней это было громадным достижением. Чтобы самый известный обладатель Гвоздей Мясника и не слишком злился на кого-то?

Чудо, не иначе.

Но настроение уроженца Нуцерии было стабильно высоким после увиденной картины унижения самого большого глупца из его братьев.

— Ха. Волк боится пса. — ничуть не щадил чувства брата бывший раб и гладиатор. — Великолепное зрелище...

— Этот зверь весьма похож на тебя... — с трудом сохранил спокойный тон Русс. — Такой же яростный, такой же самонадеянный и считающий себя бессмертным... — ухмыльнулся он, не понимая, что для Ангрона это было только комплиментом.

Слишком сильно различались у братьев взгляды на мир, на воинскую честь и доблесть.

— Осторожнее. Я могу подумать, что ты меня нахваливаешь, брат. — последнее слово он произнёс максимально издевательски. — Видимо, ты всегда мечтал быть как я, но тебе не хватило... Смелости. — и разумеется, легионы разделяли мнение своих лидеров, а потому на слова Ангрона Пожиратели Миров принялись полубезумно скалиться.

Многие из них уже прошли имплантацию воссозданных Гвоздей Мясника, и теперь целиком и полностью разделяли настрой своего генетического отца. Когда радовался он, радовались и они — ведь древняя технология времён Долгой Ночи, Тёмной Эры Технологий задавала своим обладателям одну и ту же систему ценностей. Примитивную, но делающую человека чудовищно эффективным в своей стихии.

Стихии вечной резни и убийств.

Той, в которой их не могли превзойти даже выходцы с Фенриса.

— Ангрон… — громко зарычал Русс, очевидно услышав оскорбление в свою сторону.

— Молчи! Ты уже поугрожал мне нашим отцом. — припомнил Ангрон предыдущие претензии брата, в которых он угрожал Императором... До тех пор, пока в их диалог не вмешался Кровожад, которому было плевать на их отца-тирана. — Сейчас я буду говорить.

— Ну так говори. — практически выплюнул Русс, едва не сжимая ладонь в многопудовый кулак.

— Знаешь... Я такой же верный, как ты. Мне приказывают омыть свой легион в крови невинных и грешников, и я это делаю, поскольку в моей жизни не осталось ничего другого. — с нотками полузабытой печали бросил он, не надеясь на понимание. — Я это делаю и получаю удовольствие не потому, что мы нравственны или праведны — или полны любви и хотим просветить темную вселенную — а потому, что чувствую только вбитые в мой мозг Гвозди Мясника. Я служу благодаря этому «уродству», ха. А без него? Ну, может я был бы более нравственным человеком, на что претендуешь ты. Добродетельным, а? Быть может, я бы взошел по ступеням дворца нашего отца и снес бы ублюдку-поработителю голову. — после этих слов осталась лишь тишина.

Ошеломляющая, буквально подавляющая той наглостью, что позволил себе генетический отец Пожирателей Миров.

Любой другой, будь он даже величайшим героем Империума, уже бы лежал с простреленной головой за подобное оскорбление лидера всея Империума.

Но это был примарх, сын своего отца... Тот, кто для Пожирателей Миров был даже авторитетнее самого Императора.

Оба Легиона мгновенно напряглись.

Без всяких шуток повисшее напряжение можно было потрогать рукой, оценить состояние и напряженные лица тех немногих Астартес, что были без шлемов.

Тысячи и тысячи воинов Империума крепче сжали свои болтеры и цепное оружие, стискиваемое облачёнными в сталь пальцами. Один дредноут даже сделал шаг назад, и его суставы издали громкий шум во внезапной тишине, накрывшей равнину.

Но... Пожалуй, Русс всё-таки не был трусом. Преданной шавкой тирана — да, без сомнений. Но всё-таки не трусом. Именно так подумал чуть позднее Ангрон.

Ведь Король Волков не колебался после услышанного.

Абсолютно невидимым для человеческого взгляда жестом он выхватил свой прямой силовой меч, и единым, слитным движением, походящим на рывок волка, бросился на Ангрона. Однако тот слишком часто сражался с различным зверьём на аренах, чтобы это застало его врасплох. Оттого удар Короля Волков был встречен топором примарха Пожирателей Миров.

Братья с ненавистью задышали друг другу в лицо, пытаясь пересилить друг друга — но силы были слишком равны. Вероятно, Хорус на месте одного из них и мог бы продавить, но разъяренный, кровожадный, бойцовский пёс и вспомнивший об своих истоках дикий волк в человеческих обличьях не могли сдвинуть друг друга с места.

— Ты забылся! — прорычал владыка Фенриса, до жалобного скрипа рукояти своего оружия сжимая клинок. Впрочем, это было невыгодной тактикой — так что вскоре меч мог вздохнуть спокойно. — Ты... Ты лишь... Еретик с черным сердцем. — вновь выплюнул он, искренне желая снести голову Ангрону.