Слава богу. Она не без сознания и шутит. Всё это хорошие признаки. Должно быть, падение затруднило её дыхание, поэтому она не шевелилась. Морщась, она пытается сесть. Я укладываю её обратно.

— Оставайся на месте.

— Я в порядке.

— Ты этого не знаешь. Что у тебя болит?

— Я ударилась подбородком и затылком, когда упала.

На подбородке у неё едва заметный синяк, который, я уверен, проявится в ближайшие часы, но, похоже, переломов или вывихов костей нет. Она касается затылка, и когда убирает пальцы, они красные.

— У тебя кровь идет. — Я поддерживаю ее голову и осматриваю порез, насколько могу, но трудно сказать, понадобятся ли ей наложения швов, пока рана не заживет.

— Ты наблюдателен.

Я закатываю глаза, хотя то, что она меня дразнит, — такое облегчение. — Я подниму тебя, хорошо?

— Я могу ходить.

— Ты не пойдешь. Перестань сопротивляться хоть раз, пока я не слетел с катушек. — Я подхватываю её на руки. — Обними меня за шею.

Она делает, как я прошу, и я несу её обратно в дом. Алан ждет в прихожей. — Доктор будет через пятнадцать минут, сэр.

— Спасибо, Алан.

— Мне не нужен врач, — возражает она, пока я направляюсь к первому пролету лестницы. — Но нужен лифт.

— Тебе действительно нужен врач, и ты легкая как перышко.

— Ты этого не скажешь, когда у тебя откажет спина.

— Имоджен, — вздыхаю я. — Заткнись.

— Ты ворчливый.

— И тебе повезло, что ты жива. Мне не следовало подпускать тебя к этой лошади.

— Это не его вина. Он просто испугался, вот и всё. Не стоит вымещать злость на Сандэнсе.

— Сандэнс?

— Да, это его имя. Я его так назвала.

Я не отвечаю, потому что пока не знаю, что делать. Первым моим порывом было уговорить ее, но она дала. У него уже есть имя, а значит, она к нему привязана. Последнее, чего мне хочется, — это расстраивать жену из-за какой-то чёртовой лошади.

Когда я укладываю её на кровать, она хватается за край моей рубашки. — Ты меня слышишь? Не срывайся на нём, Александр.

— Тссс.

— Я замолчу, когда ты согласишься.

Я рычу. — С лошадью всё будет в порядке. У меня нет привычки наказывать беспомощных животных.

Приходит врач, как и половина моей семьи. Слухи разносятся быстро, но, убедив их, что Имоджен не сильно пострадала, я закрываю перед ними дверь и стою у изножья кровати, пока её осматривают.

— Сотрясения мозга нет, но на эту рану на голове нужно наложить пару швов.

— Вам нужно будет сбрить мне волосы?

— Нет. Я могу зашить рану и без этого. — Он открывает сумку и принимается за работу. Закончив зашивать рану, он прописывает ей постельный режим на двадцать четыре часа и велит держать рану сухой в течение трёх дней.

— Сальные волосы. Прекрасно, — говорит она после того, как я провожаю доктора до двери, где его ждёт Ричард, чтобы проводить.

— Ты голодна?

Она кивает. — Я бы съела немного супа. Томатного. И, может быть, несколько крекеров.

Я звоню на кухню и заказываю еду. — Что-нибудь ещё?

Похлопав по матрасу, она говорит: — Оставайся со мной.

Я присаживаюсь на кровать и провожу большим пальцем по её подбородку. Синяк уже виден, и со временем он станет только темнее.

— Выглядит некрасиво?

— Это всего лишь синяк. Скоро заживёт.

Ком встаёт в горле. Я сглатываю его. — Ты могла серьезно пострадать.

— Но этого не произошло.

— Ты меня до смерти напугала. — Мой голос хриплый, словно я много кричал, что повредил голосовые связки. — Я всё видел как в замедленной съёмке.

— Ты видел?

— Ага. Мои комнаты выходят на конюшню, помнишь? Когда ты не двинулась с места, я подумал… — Я проглотил следующие слова, потому что произнести их вслух было слишком больно.

— Я в порядке. Не хочу показаться легкомысленной, но именно так я справляюсь с вещами, которые, как я знаю, могли бы быть и хуже.

Я не успеваю ответить, потому что появляется Мейзи с супом. Она несколько минут суетится вокруг Имоджен, потом замечает мой злой взгляд и поспешно уходит. Имоджен доедает тарелку супа и все крекеры, затем утыкается в кучу подушек за головой и зевает.

— Я немного устала.

— Это шок. Тебе нужно отдохнуть.

Я встаю, чтобы уйти, но она снова хватает меня за край рубашки. — Останься со мной. Хотя бы пока я не усну.

Когда я снова сажусь на кровать, она качает головой: — Нет, я хочу, чтобы ты лег со мной.

Я вытягиваюсь рядом с ней, и она прижимается ко мне, кладя ладонь мне на живот. Как бы мне ни хотелось её трахнуть, удача снова не на моей стороне. Сначала дело Консорциума, а теперь и несчастный случай с Имоджен. Если бы я верил в судьбу, я бы сказал, что где-то там есть скрытое послание.

— Всё изменилось, не правда ли? — бормочет она, закрыв глаза. — Между нами, я имею в виду.

— Да, — хрипло говорю я.

— Я рада. Мне так надоело с тобой ссориться.

— Хватит ссориться, — я целую её в лоб и глажу по волосам. — А теперь спи.