Дело попало мне на стол, и я поручил его своей команде. Они потратили шесть месяцев на сбор доказательств, необходимых для начала расследования. Как и все до и после него, я начинаю расследование только тогда, когда полностью уверен в их виновности. Нет никаких сомнений, исключающих разумные основания. Их вина должна быть неопровержимой.

Барретт, как и все остальные, умолял сохранить ему жизнь.

Ничего не изменилось. Год назад я предал этого ублюдка земле. Надеюсь, его дочь сможет пережить этот ужас и исцелиться, зная, что он больше никогда за ней не придёт.

То, что Уилл сменил имя и занял место в моём семейном поместье, – не совпадение. Даже если бы я верил в них (хотя я не верю), он здесь, чтобы отомстить за то, что я сделал с его братом. Меня аж трясет от того, как близко он был к Имоджен. Он прикасался к ней. Смеялся вместе с ней. Насколько я знаю, он мог изменить свои планы, и теперь его цель – она, а не я.

Не в мою чертову смену.

Сдвинув вправо фоторамку, закрывающую сейф в моём кабинете, я ввожу комбинацию, открываю его и достаю пистолет. Я не часто ношу оружие, оставляя повседневную безопасность телохранителям, но это личное.

Я попросил Дага подъехать на машине к дому. Он делает это, я отпускаю его и сажусь за руль, направляясь прямиком к служебному входу. При моём приближении из будки выходят двое охранников, и на их лицах читается удивление, когда они видят меня на водительском сиденье. Я останавливаюсь у обочины и выхожу.

— Сделайте перерыв. Вы оба.

Оставлять вход в дом без охраны не принято, но когда они, как и ожидалось, начинают рассказывать мне то, что я и так знаю, я их отсекаю.

— Сейчас!

Они убегают, сдвинув головы, вероятно, размышляя о причине своего ухода. Я вхожу в караульное помещение и звоню Осборну.

— Найдите Уилла Эджертона и отправьте его домой.

— Сэр? — Интонации в его голосе предполагают дальнейшие объяснения, которые мне не хочется давать.

— Сделай это. — Я вешаю трубку и жду. Вскоре ко мне подъезжает машина и останавливается, когда шлагбаум на выезде остается закрытым. В тот момент, когда я появляюсь из будки, Эджертон испытывает гораздо больший шок, чем охранники, но это длится всего секунду-другую. Выражение его лица ожесточается, и он выходит из машины.

— Господин Де Виль, могу ли я вам помочь, сэр?

Хотя я почти не разговаривал с этим парнем, я улавливаю в его голосе бунтарские нотки, лёгкую насмешку, когда он называет меня “сэр”. Возможно, это было и в прошлые разы, когда наши пути пересекались, хотя я не могу вспомнить. Он предполагает, что его подставили, но играет роль, пока не узнает наверняка.

— Прекрати нести чушь, Эджертон. Или, правильнее сказать, Барретт.

В одно мгновение стены рушатся, и его ненависть ярко вспыхивает. — Я думал, сколько ещё это продлится… — Он широко расставил ноги и посмотрел мне прямо в лицо. — Хорошо. Хватит с меня этой ерунды.

Он замахивается, но я быстрее и гораздо лучше подготовлен. Я пригибаюсь, делаю выпад и хватаю его за шею. — Это был твой план? — фыркаю я. — Жалко.

Его локоть резко дернулся назад. Для меня, владеющего боевыми искусствами, это было легко. Я развернул его и схватил за горло, ударив о бок машины.

— Послушай меня, кусок дерьма. Если ты ещё хоть раз подойдешь ко мне, к этому поместью, к моей грёбаной жене, я закопаю тебя в землю рядом с твоим братом. Понял?

Он смотрит на меня воинственно. Молчит. Я сжимаю сильнее. Выхватив пистолет свободной рукой, я приставляю его к его виску. — Или, если хочешь, я могу воссоединить тебя с ним прямо сейчас, блядь. — Я взвожу курок.

— Ладно, ладно, — он поднимает руки, признавая поражение.

Я прижимаю пистолет к его голове. — Ты правда думал, что сможешь причинить мне боль? Ты ничто. Ты никто. Ты, блядь, бессилен. — Я толкаю его. Он теряет равновесие и падает на землю. Я направляю пистолет ему в лицо. — Если я когда-нибудь снова тебя увижу, я без колебаний буду действовать. Вставай. Садись в машину и уезжай. Пока я, блядь, не передумал.

Эджертон вскакивает на ноги, отряхивает руки от пыли и грязи и садится в машину. Я продолжаю держать его на прицеле, пока возвращаюсь к сторожке и поднимаю шлагбаум, ставя пистолет на предохранитель только тогда, когда его задние фары исчезают из виду.

Меня сжимает неприятное чувство. Эджертон был никем, но ему удалось обмануть наши процедуры и получить доступ (пусть и ограниченный) к поместью, к моей семье. К Имоджен. С тех пор, как нас с Аннабель похитили, безопасность была для нас главным приоритетом, но… Одинокий человек с обидой работает здесь уже несколько месяцев, ожидая своего шанса нанести удар.

От гнева у меня побежали мурашки по затылку. Насколько я знаю, могут быть и другие. У тех, кого я убиваю, есть семьи и друзья, как и у всех. Эджертон, возможно, не единственный крот, работающий в поместье.