Мой отказ разрешить ей работать — лишь ещё один способ обеспечить ей одиночество, но выражение её лица после моего резкого “нет” вызвало у меня боль в груди. Я слишком хорошо узнаю этот физический признак: чувство вины.

Она умна и, несомненно, внесет большой вклад в строительную и архитектурную компанию, и Кристиан, который руководит этим направлением бизнеса, с радостью принял бы ее на работу, но работа приведет к тому, что она будет общаться со слишком большим количеством людей и разрушит мои планы.

Я приближаюсь, я чувствую это. Прошёл почти месяц с её появления, и с каждым днём её свет всё тускнеет. Скоро она сдастся. Она должна это сделать.

Мои яйца болят, а мой член трется о молнию, когда я спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через две. Мне ни в коем случае не следовало заходить к ней в комнату, но откуда мне было знать, что она будет в душе с распахнутой дверью в ванную, когда я пойду обменять свою карточку на ту, которую специально для неё сделал?

Как только она вышла, её соблазнительное тело было мокрым и блестящим, мне следовало уйти. Теперь я не могу выбросить из головы образ её наготы. Это рана, ожог третьей степени, и зажить ей не суждено. Я достаточно сознателен, чтобы понимать, что каждый раз, закрывая глаза, я буду видеть только упругую грудь Имоджен, её округлый живот и пышные бёдра.

Мой отец, несмотря на всю свою власть, деньги и связи, не смог спасти Аннабель. После её смерти я поклялся, что никогда не рискну произвести на свет ребёнка, зная, что силы, неподвластные мне, могут в любой момент отнять его у меня. Если я хоть раз прикоснусь к Имоджен, я не смогу остановиться, и я не могу этого допустить. Поставить себя в такое положение, когда мне придется нести ответственность за ребёнка, самого уязвимого человека на свете… Нет, я не могу этого сделать. Я не сделаю этого.

На улице серое и тяжёлое небо, хотя всё ещё тепло и влажно. Возможно, у меня болит голова из-за надвигающейся грозы, но как только пойдёт дождь, разум прояснится, и я буду знать, что делать. Ненавижу чувствовать себя неуправляемым. Это возвращает меня в то время, когда я проснулся в том вонючем, кишащем крысами подвале, с головой, одурманенной последствием действия препарата, которым похитители вытащили нас из кроватей, и меня охватила паника при виде Аннабель, лежащей рядом без сознания.

Сердцебиение подскакивает, и я замираю, делая несколько глубоких вдохов, пока оно не успокоится. Возможно, мне нужно поговорить с Аннабель, чтобы разобраться в этой путанице. Давно я не был на её могиле, да и на могиле мамы тоже. Меня переполняет стыд. Мои дни могут быть заполнены с утра до вечера, но это не повод отказываться от них.

Выходя из дома, я вдруг замечаю, как что-то заставляет меня поднять взгляд на комнату Имоджен. Она стоит в окне, совершенно голая, словно знает о моей внутренней борьбе и хочет меня подразнить. Показать, что вся власть у неё.

К счастью для меня, она этого не понимает, и я должен сделать так, чтобы она никогда этого не поняла. Несмотря на моё безумное влечение к ней, план не изменился. Как только она исчезнет из моей жизни, по её просьбе мой отец переключит своё внимание на Николаса и Элизабет, и я буду свободен от ответственности. Сомневаюсь, что он стал бы заставлять меня жениться во второй раз, тем более, что я не скрывал, как мне трудно справляться с Имоджен. Он сочтёт расторжение нашего брака своей ошибкой, и я не собираюсь его поправлять.

Боль в паху усиливается, чем дольше я смотрю на неё. Оторвав взгляд от искушения, я отправляюсь в двадцатиминутную прогулку к часовне, где мы с Имоджен поженились всего несколько недель назад. Я обхожу церковь сзади, там, где находится кладбище, пробираясь между могилами наших предков, пока не дохожу до последнего пристанища моей матери и сестры.

Кто-то оставил свежие цветы на могилах Аннабель и мамы, и меня снова охватывает стыд от того, что я так долго не приходил. В первые годы мы все приходили сюда регулярно, но теперь только на дни рождения или Рождество, и то всей семьёй.

Я впервые читаю карточку на Аннабель, и у меня сжимается грудь.

Я думаю о тебе каждый день. Я тебя не знала, но ты всегда будешь моей сестрой. Я люблю тебя, Саския xx

Саскии было всего четыре года, когда умерла Аннабель, и потом читаю открытку, которую она оставила маме.

Я скучаю по тебе. Хотелось бы, чтобы ты была здесь и вела меня по миру. Твоя любимая дочь, Саския xx

Прошло много лет с тех пор, как я плакал, поэтому этот наплыв слёз несколько удивлён. Я моргаю, смахивая их. Саския такая самодостаточная и внешне уверенная в себе, что я часто забываю, насколько она молода. Как её старший брат, я должен больше присутствовать в её жизни. Если ей нужно руководство, то я должен дать ей его. Возможно, ей будет легче говорить со мной, чем с папой, особенно о маме. Я был так поглощен бизнесом, своей жаждой мести, и Имоджен, что забыл о своей роли старшего ребенка. Она должна вернуться из командировки, в которую я отправил её, чтобы держать подальше от Имоджен в пятницу вечером. Тогда я воспользуюсь возможностью и проведаю её.

— Что мне делать, Белль?