— Ладно, езжай тогда домой ко мне, отдыхай. — Сашка протянула мне ключи. — Ложись в моей спальне, чтобы я тебя не разбудила, когда вернусь. Полотенца в ванной в шкафу. И достань курицу на завтра разморозить.

— Хорошо. Спасибо.

Мысли о енотах и Сашке вылетели из головы, когда я вернулась за руль. А дальше-то что? Снимать квартиру? Черт, у меня нет на это денег. А почему я должна снимать? Пусть Юрка убирается из квартиры. Это же он изменяет, а не я…

В этих мыслях я доплелась до дома Сашки, припарковала машину и уже щелкнула сигналкой, когда ручку чемодана перехватили.

— Так и знал, что ты тут, — хмуро заявил Юра. — Почему не отвечаешь?

Я вылупилась на него, чувствуя, как спирает дыхание и колотится сердце.

— Напугал! — просипела я.

— Поехали домой, — сурово потребовал Юра. — Маш, у меня сегодня три операции было…

— Перестань! — повысила я голос насколько могла. — Прекрати делать вид, что ничего не произошло!

Мы застыли друг напротив друга. Юра хмурился и сжимал ручку моего чемодана. А я смотрела на него и думала всякие глупости. Типа, какой же он у меня красивый, блин! Так и хочется послушаться его!

В отличие от меня, Юра работал в коммерческой клинике главным хирургом лор-отделения. Выглядел, конечно, с иголочки — костюм, туфли… Мне даже стало как-то не по себе от той разницы, что вдруг так явно обнаружилась между нами. Мда, надо было чаще встречаться.

3

— Маш, прости, — сурово хмурился он, вглядываясь в мое лицо. — Я не знаю, что еще тебе сказать. Мне жаль, что так вышло. Я не должен был причинять тебе боль…

— Юр, я устала, — прошептала я. — Пусти. Отдай чемодан.

— Не уходи, — настаивал он. — Давай поедем домой…

— Нет, туда я не поеду. Там теперь ты и эти трусы…

Я забрала у него чемодан и отступила.

— Собери свои вещи, пожалуйста, как можно быстрее, — добавила я сипло, — лучше, если завтра…

— И куда я должен по-твоему их собрать? — с неожиданной злостью потребовал он. Черты его лица напряглись, застыли. — И на каком основании?

Я судорожно вздохнула, холодея внутри. Вот, значит, как…

— Предлагаешь съехать мне? — хрипло поинтересовалась я.

— Ты уже съехала, — кивнул он на чемодан. — Хочешь домой? Придется жить со мной. Я никуда не съеду. У меня нет проблем с чьими-то трусами. И развода я тебе не дам. У всех бывают сложности, Маша. А ты сразу голову в песок и бежать со всех ног! Как это на тебе похоже! Лишь бы не решать ничего!

— Ты сам не пришел ничего решать! — взвилась я, подскакивая к нему и толкая в грудь. — Поступил, как тебе проще! А я виновата, что не хочу это разгребать?!

— Я не съеду, — холодно отрезал он. — Развода не дам.

— И где мне жить? — процедила я, дрожа.

— Дома!

Я развернулась и зашагала к подъезду, чтобы не показывать Юре свое раскрасневшееся лицо. Я всегда краснела, когда испытывала сильные эмоции, и сейчас щеки горели, когда я открывала двери и втаскивала внутрь чемодан…

Хрен тебе, а не дома!

Я не вернусь!

И я хлопнула дверью подъезда.

***

Я был рад видеть друга. Матвей нашел время увидеться несмотря на свой плотный график операций, и теперь мы сидели в его кабинете, угощаясь благородным напитком превосходного качества. Друг выглядел отлично. Лет на сто моложе меня, хотя когда-то мы с ним были ровесниками. Гладко выбритый, стильный, глаза такие… полные жизни, наверное. Там, откуда я вернулся, такого не встретишь.

— Рад за тебя, — искренне признался я. — Отлично смотришься и в этом кабинете, и вообще хорошо выглядишь.

Кабинет у него красивый. Я вежливо огляделся, добавил взгляду искры, а морде — характерного перекоса, который в нормальной жизни называют улыбкой.

— А я рад, что ты, наконец, даешь себе отпуск, дружище, — улыбнулся Матвей, устало откидываясь на свое кресло.

Но после этой фразы мои попытки казаться нормальным провалились.

— Меня заставили его себе дать, — ответил я недовольно и перевел взгляд в окно. — Либо за решетку, либо… в отпуск. Исправительно-терапевтический…

— Ну, а как еще было тебя уговорить перестать себя разрушать? — мягко заметил он и подался вперед. — Слушай, это твое дело, но… ты ведь не пробовал жить нормально. Всю жизнь оперируешь в горячих точках, как проклятый, вечно на острие, на грани, в чудовищных условиях… Не удивительно, что любым ресурсам приходит конец.

— Кто, если не я? — выдал я дежурную фразу, которая должна была все объяснить. Ну, мне так казалось. — У таких, как я, есть все, чтобы выживать там, где не выживают люди. Копошиться тут в бюджетных больницах или, того хуже, в частных клиниках — не мое… — Я поморщился, спохватываясь, что вообще-то и сам сижу в клинике у главного хирурга в кабинете. — Прости, я не имею ввиду, что твоя работа хуже, или что ты — хуже меня, потому что не оборотень…