— Не исключено, что они живут на два дома, — Маша отчаянно пыталась переживать о ключах и крысе, но последняя меня интересовала в последнюю очередь. — Либо в вашем у них перевалочная база на случай, когда в мой дом приезжает подруга.

— Как все продумано, — проворчал я, принимаясь обрабатывать внутренности ключа спиртом.

— Кажется, это в вашем доме нужно устраивать облаву на грызунов, — совсем сникла она. — Если вы захотите, я лично найму службу и все оплачу…

— Нет-нет, я как-нибудь договорюсь с ними сам, — заверил ее я, пристально глядя на внутренности ключа. — В смысле, с крысами.

— Будете травить?

— Нет, кормить до отвала, чтобы они уже не могли добежать до вас…

Маша прыснула, и я довольно усмехнулся.

— Ну что? — тревожно спросила она, глядя на труп ключей на столе.

— Пациент скорее мертв…

— Черт, — обреченно протянула Маша. — Вы теперь не сможете завести мотоцикл?

— Посмотрим, — хмуро пообещал я и выпрямился над столом. — Чаю?

Маша невесело усмехнулась:

— Нет-нет, спасибо. Думаю, во избежании еще каких-либо инцидентов… — И тут она бросила взгляд на пол и медленно попятилась задом к столешнице. — Это он.

Я вытянул шею и сразу же нашел взглядом бедную крысу, которой все никак не удавалось уединиться этим вечером. Как много у нас с ней общего!

— Может, это она, — предположил я.

Маша же с неописуемой грацией кошки подтянулась на руках, уселась на столешницу теперь уже в моей кухне и поджала ноги.

— Да что ж это такое… — просипела, не спуская с крысы взгляда.

— Она чувствует ваш страх, — на полном серьезе предположил я. — Я прямо вижу, как растет ее самооценка в собственных глазах.

— Михаил, можете… можете понизить ее самооценку чем-нибудь?

— Вы же против насилия над грызунами.

— Психологического достаточно…

Я шагнул в сторону крысы, и та юркнула куда-то вбок, доказывая, что неплохо тут ориентируется.

— Ну, вот, от вашего стола к нашему… — улыбнулся я. — Вы останетесь или вас отнести домой?

— Простите, — залепетала Маша, спуская ноги. — Я домой, да. Енотов еще кормить…

Я смотрел на ее плавные маневры и с удивлением признавал, что расстроен тем, как крыса обломала мне вечер. Не знаю правда, в какой момент. Кажется, я уже нарисовал себе в воображении теплую, а, может, даже горячую ночку с обворожительной и пугливой соседкой, и даже еноты были на моей стороне — сперли ключи, чтобы Маша пошла их возвращать. Но вот какая-то крыса мне все расстроила. Может, открыть двери и шугнуть, чтобы она побежала обратно к Маше?

Соседка мою удрученную рожу восприняла по-своему:

— Вы же не боитесь крыс?

— Нет, я для них практически свой, — хмуро заверил ее я.

— Тогда спокойно ночи, Михаил. И спасибо большое еще раз.

««Спасибо» не греет», — подумал я досадливо и натянуто улыбнулся соседке:

— Пока, Маша.

Оставшись в одиночестве, я заключил, что все к лучшему. Было в Маше что-то такое, к чему хотелось принюхаться, что ли. Или эта глушь так располагает, что хочется развалиться на нагретой лежанке, укутаться пледом и прижать к себе женщину… Определенно, такой отпуск пошел бы мне на пользу больше. Но я уже не в том возрасте, чтобы бросаться в авантюры. Муж там какой-то, драма с изменой, развод или еще хуже — его отсутствие. Зачем мне это все? Правильно. Незачем.

Когда послышался писк посреди кухни, я оглянулся:

— А, это ты. Ну, проходи-проходи. Яичницу будешь?

В моих теперешних интересах задержать крысу здесь, чтобы Маша больше не дергалась у себя, а я не дергался на ее вопли. В какой-то момент мелькнула мысль, что, там, где крыса не справилась, вполне может справиться медведь… Ну, порычать под окнами, и Маша точно прибежит ко мне с чемоданом.

И енотами.

Нет, плохая идея. Обойдусь, пожалуй, крысой.

Я пожарил яичницу, поужинал в мрачном настроении, оставил подношение крысе и направился в спальню.

***

13

***

Ночь в машине вышла так себе…

Ну, еще бы! Я свернулась калачом на заднем сиденьи, отлежала себе все, что только можно, и проснулась ни свет ни заря. Злая и уставшая, как собака. Уснуть в одном доме с крысой у меня не вышло, хоть я и пыталась. Ну, вдруг бы она вернулась от Михаила? Она же не через парадный ход бегает…

Прикрыв двери машины так, чтобы не потревожить утренней тишины, я прокралась в дом и зевнула, оглядываясь. Надо сделать кофе, проснуться и продолжить обустройство енотов. А еще — выяснить цену ущерба, который мы нанесли соседу с ключами.

Но сначала — душ. Только после него меня вдруг растащило так, что я еле доплелась до кровати и вырубилась. Проснулась от грохота над головой, и осознала себя уже на лестнице на крышу. Ворвавшись к енотам, обнаружила, что они уже вовсю благоустраиваются — перетаскивают кровати из одного угла в другой. Или просто намекают, что пора бы и позавтракать, что более вероятно.