Он выглядит вполне довольным тем, чтобы на этом и закончить, но я полна решимости завоевать его расположение. Поэтому я продолжаю.

— Любые феа? — спрашиваю я.

Он поджимает губы, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, прежде чем повернуться и встретиться со мной взглядом.

— По традиции одеваются в того феа, с которым имели дело в последний раз. Полагаю, раз ты общалась только с одним, выбор для тебя будет легким.

Мне требуется мгновение, чтобы проследить ход его мыслей. Он не знает о лесных духах, а единственный другой феа, с которым я имела дело…

От мысли о старухе у меня скручивает желудок.

— Богья. — Это слово срывается с моих губ чуть громче шепота.

— Хороший выбор, — пожимает он плечами, — и уникальный. Она показывает себя так редко, что ты вряд ли встретишь кого-то еще, одетого в ее подобие.

— Шивария. Я сниму с тебя мерки.

Ари садится рядом с генералом, пока швея провожает меня через комнату.

Она усаживает меня на небольшом подиуме, окруженном с трех сторон высокими зеркалами, и спрашивает:

— Есть мысли о том, каким бы вы хотели видеть свой костюм?

— А что выбрала Ари? — интересуюсь я.

— Пусть она сама вам расскажет, если захочет, — говорит она с легкой улыбкой. — Большинство леди предпочитают, чтобы это был сюрприз, а быть портнихой — это умение держать рот на замке в той же мере, что и создавать прекрасные вещи.

Я размышляю обо всех тщательно охраняемых секретах, в которые наверняка посвящена эта женщина, и решаю, что иметь ее в друзьях может быть весьма полезно.

— Богья, — тихо говорю я.

Ее руки замирают, и она поднимает глаза, встречаясь с моими; полуулыбка трогает уголок ее рта, когда она произносит:

— Кажется, вы мне понравитесь.

Она возвращается к измерению моих рук, прежде чем я успеваю ответить.

— Смелый выбор костюма. Я получу массу удовольствия, работая над дизайном. Если только вы не предпочитаете разработать его сами? Ари обычно дает мне полную свободу в создании своих платьев.

— Дизайн полностью ваш.

Она смеется над явным облегчением в моем голосе, растягивая измерительную ленту по верху моей руки, прежде чем записать цифру в маленькую книжечку.

— Ари говорит, вы двое познакомились недавно, — замечает она. — Она редко сходится с кем-то так быстро. Вам повезло. Она исключительная леди и хороший друг.

— Я вижу.

— Рада это слышать, — говорит Адора, вставая, чтобы обернуть матерчатую ленту вокруг моей груди. — Генерал тоже хороший мужчина. Просто ему требуется время, чтобы оттаять.

— Не уверена, что проживу так долго, — говорю я.

— Возможно, и нет, — усмехается она, — но если проживете, его дружба стоит того, чтобы подождать.

Адора хмурится, когда мое тело напрягается при звуке открывающейся двери магазина, возвещающем о приходе нового клиента нежным звоном серебряного колокольчика над входом.

— Ари, — сладко воркует женский голос, — как мне повезло застать тебя здесь.

Адора закатывает глаза, фыркая с полным ртом булавок, но, кажется, никто этого не замечает.

— Подхалимы, — бормочет она себе под нос.

Женщина выплывает из дверного проема; за ней вьется шлейф из красного шелка. Она глубоко склоняет голову, приближаясь к Ари. У меня нет сомнений: родись она в Ла'тари, Лианна признала бы ее одной из своих.

Ее темные пряди блестят на солнце, как перья ворона; оттенки синего пляшут в локонах, перекликаясь с глубоким морем в ее глазах. Фарфоровая кожа резко контрастирует с темно-красными капризными губами. Губами, которые можно описать лишь как насмешку над печалью. Ибо ничто в этой женщине не убедит меня, что у нее был хоть один тяжелый день в жизни.

На ее коже нет ни единого шрама, в ее фигуре — ни намека на сросшиеся кости. Ни мозолей, ни следов усталости на лице. Если у совершенства есть форма, то она стоит на другом конце комнаты. Кровь фейнов в ее жилах наверняка ответственна за огромную часть ее неземной красоты, но даже для одной из них она поразительна.

Ари улыбается тепло — почти достаточно тепло, чтобы убедить меня в симпатии к этой женщине.

— Едва ли удивлена видеть тебя здесь, Ишара, — говорит Ари. — Полагаю, ты уже получила свое приглашение.

Ишара притворно-сладко смеется, ее глаза на миг метнулись к генералу и обратно.

— Так и есть, — говорит она. Достает приглашение из искусно спрятанного кармана и игриво обмахивается им. — Я надеялась прийти достаточно рано, чтобы заполучить одно из творений Адоры.

— Боюсь, моя запись забита до отказа, — говорит Адора, стоя спиной к двери и измеряя мою правую руку в четвертый раз с момента появления Ишары. — Я только что взяла последнего клиента.

Ишара впервые смотрит на меня; ее глаза выражают недовольство, блуждая по моей фигуре, прежде чем встретиться с моим взглядом.

— Ла'тарианка? — Ее губы сжимаются в явном раздражении.