Ну зачем я это сказала? Почему не могу просто промолчать?!

— А ещё я велел тебе не высовываться! — рявкнул он, делая шаг вперёд, отчего я наконец смогла разглядеть его лицо. — За подобное тебя могут выпороть розгами, публично!

На его лице заходили желваки, а глаза настолько потемнели, что мне почудилось, будто он разорвёт меня в то же мгновение. Он дышал ровно, но в этом спокойствии чувствовалась сдержанная ярость.

Которая, однако, не пугала меня. Не знаю, перед кем он здесь хмурит брови. Я выросла в деревне, и отец на меня и не так смотрел, а отлупить по попе мог любого из своих детей. Поэтому я просто замолчала, не отводя взгляда, и это, похоже, взбесило его ещё сильнее.

— Не боишься… Совсем не боишься, — неожиданно хмыкнул он. — И что, даже того, что я отдам тебя другим, не боишься?

Похоже, он наконец прочёл на моём лице желанную реакцию, потому что замер, прожигая меня взглядом.

— Думаешь, я не знаю, что на самом деле ты боишься постели? Боишься, что тебя возьмут как женщину, лишат невинности? — Его слова били точно в цель. — Так почему же, если ты так напугана, ты не ведешь себя как положено?!

— А как положено? Не покидать комнаты? Кто же не сойдёт с ума в четырёх стенах, разве это жизнь?! — я разозлилась на саму себя за то, что чувствую такую сильную обиду от его слов.

Казалось бы, для любого в моей деревне такая участь была бы не горем, а радостью. Кормят, поят, работать не заставляют — сиди себе в высокой башне да горя не знай. Но мне было искренне интересно, сколько бы они продержались, оказавшись в моей шкуре.

Мой вопрос застал рыцаря врасплох. Он на мгновение задумался, но вскоре гнев вновь взял над ним верх.

— И что, по-твоему, это повод воровать? — вкрадчиво спросил он.

— Я ничего не крала! — ну почему я не могу дождаться, пока он выскажется до конца?

— Ты хоть понимаешь, что вы продавали?! Где живут твои подельники? Где тот маг, что зачаровал эти талисманы, и как нам убедиться, что они не навредили здоровью покупателей? Обереги нашли у пяти вельмож, на каждом — следы магии! Где ты их взяла?

Обереги всегда продавали Алан и Рика, я никогда не стояла у храма сама! Как они могли связать меня с этим? Тем более что мы уже давно забросили это дело…

— Подельники?! — единственное, о чём я могла думать, это то, что они вышли на след детей.

— Да, с тобой видели ребёнка, девчонку, которая вхожа в воровскую шайку. Я лишь надеюсь, что ты связалась с ворами по глупости, не понимая, что дети часто служат посредниками для разбойников, и не зная, что именно вы продаёте! Где она, эта девчонка?!

Вообще-то о том, что дети часто состоят в городских воровских шайках, я прекрасно знала и была абсолютно уверена, что Алан и Рика не имеют к этому отношения — я ведь даже бывала у них дома! Но убеждать в этом рыцаря сейчас было плохой затеей.

По крайней мере, теперь я понимала, в чём меня обвиняют. Интересно, кто заметил меня с детьми и донёс?

— Ты не знала, что она состоит в воровской шайке? — спросил меня сэр Гектор, неожиданно присев рядом.

Я совсем не ожидала ни этого тона, ни того, что он попытается оказаться на одном уровне со мной, и от неожиданности отшатнулась. Мужчина напротив недовольно нахмурился, но промолчал.

— Каэри?

— Я не считаю, что она входит в воровскую группу! — наконец ответила я. Об Алане я решила не упоминать, он уже почти взрослый и позаботится о Рике.

Дети не были дураками, и если за ними следили дворцовые стражники, они сразу поймут, что дело плохо и пора прятаться, хотя идти им особо некуда. Гратан был крупнейшим городом на многие пяди вокруг, а за его пределами царило лишь беззаконие и рыскали разбойники.

— То есть ты действительно торговала ворованным.

— Я просто помогала ей продавать самодельные безделушки. Никто ничего не воровал, люди сами покупали обереги! — раз уж меня видели с Рикой, мы могли по крайней мере сделать вид, будто понятия не имеем, почему амулеты оказались зачарованы. Магия на них давно исчезла, но следы все ещё читались, однако никакого вреда мои чары не несли.

Они всё равно ничего не смогут доказать. А я буду отрицать вину до последнего.

Сэр Гектор молчал, сидя напротив меня, и это безмолвие буквально выворачивало меня наизнанку. Он знал, чего я боюсь, мог избавиться от меня в любой момент, и я желала узнать свою судьбу прямо сейчас.

— Сэр Гектор…

— Называй меня «господин», — ответил он, мгновенно создавая между нами ещё более глубокую пропасть.

Почему он так настаивал на этом? Чтобы леди Элоиз, не дай боги, не заподозрила его в доброте ко мне? Как будто такое вообще могло случиться!

— Господин… Вы собираетесь отказаться от меня? — я ненавидела неизвестность, пусть наконец скажет прямо.