- Помогите! – закричала я, как только обоз остановился. – У этого юноши воспалилась рана. Он потерял сознание.

Но, стоило мне слезть и сделать шаг в сторону, как Николай очнулся. Я не уверена, что он пришёл в сознание, поскольку взгляд его словно бы блуждал в пространстве, не в силах сфокусироваться на чём-то определённом. Впрочем, как оказалось, он искал меня, а найдя, остановился. На губах Николая появилась слабая улыбка. Он протянул ладонь, и я легко её сжала.

- Вы не уйдёте?

- Нет, - ответила я, смиряясь с тем, что придётся подождать, пока мой подопечный отправится на операцию. И лишь затем начать поиски Машки.

- Помните же, вы обещали, - проговорил он совсем тихо и прикрыл глаза.

Я решила, что снова потерял сознание. Однако когда его подхватили, чтобы перенести, и я выпустила его ладонь, Николай открыл глаза.

- Катерина… - произнёс он укоризненно, но так слабо, что я устыдилась.

- Простите, я вас не оставлю, обещаю, - снова сжала его пальцы.

Так мы и шли. Двое мужчин в армейской форме несли раненого, ухватив подмышки и под коленями. И я, держа его руку.

Хирургическая палатка располагалась в стороне от господского дома, видимо, чтобы не тревожить обитателей криками пациентов. Высотой она была примерно в полтора моих роста. А по площади – чуть больше моей комнаты в общежитии дорогобужского госпиталя.

Стенки из плотной парусины прибиты к длинным кольям, воткнутым в землю. Понизу к ткани крепились жердины, не позволяя холодному ветру устраивать сквозняки.

Стоящий у входа солдат отогнул полог, позволяя внести раненого. Я вошла тоже и мгновенно задохнулась от удушливого запаха крови, гноя и пота.

На первый взгляд казалось, что в палатке царит хаос. Кричали врачи. Стонали раненые. Вжикала пила, ампутируя конечность.

Однако внутреннее пространство было организовано грамотно, пусть и не гигиенично. Вместо хирургических столов здесь стояли наскоро сколоченные из необструганных досок. Часть по периметру, у стен, и три по центру, так, чтобы лекари не сталкивались и не мешали друг другу. У каждого стола – свой перевязочный аппарат, точнее то, что от него оставалось. Рядом тазик для использованных бинтов. А у входа, так, чтобы не мешать заносить пациентов, стояла большая корзина с ампутированными конечностями.

От взгляда на неё и на то, как обыденно помощник бросил туда, очередную кисть, меня замутило. Хотя прежде казалось, что в госпитале я привыкла ко всему. Однако на операциях прежде мне бывать не доводилось. Здесь же шёл непрекращающийся операционный поток. Едва уносили одного раненого, его место на столе занимал следующий.

Похоже, незадолго до нас в усадьбу прибыл ещё один обоз.

К счастью, для Николая нашлось свободное место. Как только его положили, хирург с осунувшимся от усталости лицом придвинул ближе окровавленные инструменты.

- Вы что, даже не собираетесь их мыть? – возмутилась я.

- Кто вы такая? – только сейчас доктор заметил моё присутствие. – Женщинам здесь не место, как и посторонним. Выйдите вон!

- Это моя невеста, - подал голос Николай, - пусть она останется.

Его слова не понравились хирургу. Он впился в меня недовольным взглядом. Однако меня этим было не испугать. Гораздо больше я боялась за своего подопечного.

- Вы обязаны мыть инструменты после каждого пациента, - я тоже смотрела ему в глаза.

- Вы разбираетесь в медицине, сударыня? – язвительно спросил он.

- Я помощница лекаря и знаю, что немытые руки хирурга, как и немытые инструменты, убивают не меньше солдат, чем французские пули! – этот высокомерный выскочка, считающий себя врачом, а по сути являющийся обычным коновалом, по-настоящему меня разозлил.

- Снегирёв, неси сюда воды! – крикнул лекарь.

В этом поединке я победила. И едва не задохнулась от возмущения, увидев, что принёс этот самый Снегирёв.

15

В руках он держал тазик с мутной розоватой водой.

– Вы издеваетесь?! – я повернулась к хирургу.

Тот вздохнул, словно имел дело с вздорной истеричкой и проявлял чудеса терпения.

- Снегирёв, принеси свежей воды, из колодца.

- Кипячёной! – поправила я.

- Кипятку на всех не напасёшься, - пробурчал Снегирёв, но вышел из палатки.

Надеюсь, он выполнит моё требование.

- Вы срываете нашу работу, - с усталым раздражением высказал хирург.

Я заметила, что он прав. Операции за другими столами приостановились. Все наблюдали за развитием событий. Может, это и есть мой шанс что-то изменить?