Я сорвала помидор, обтёрла подолом, думая, что вряд ли это сделает его чище. Затем разломила пополам. По пальцам потёк сок, распространяя вокруг запах спелого томата.

– Держи, – протянула половинку малявке.

Она охотно взяла и сразу откусила, втягивая губами сок, чтобы не растёкся. Я последовала её примеру.

– Стойте, барышня! Не ешьте это! – испуганно взвизгнула Спиридоновна.

– Почему? – я оглядела свою половину томата.

Выглядела она весьма аппетитной. Однако лица крестьянок были испуганными. Казалось, они за малым не решаются вырвать помидор у меня из руки.

– Что не так? – удивилась. – Я его обтёрла.

Может, им не нравится, что сама немытое ем и ребёнку дала?

Прасковья с Марфой сразу опустили взгляды в пол. И только осмелевшая Спиридоновна высказалась.

– Ядовитые это плоды и греховные, нельзя их вкушать, – она была очень серьёзна.

Наверное, поэтому я не рассмеялась. Ладно, ядовитые. Томат относится к паслёновым. В этом семействе почти все содержат свою долю ядовитых веществ. Правда, от картофеля или помидоров максимум, что может случиться – это пищевое расстройство. И то, помидоры придётся есть зелёными, а картошку – сырой и вместе с кожурой.

Конечно, если вы не аллергик, тут уже другая история.

Кстати, об истории. Я читала, что в России поначалу сильно сопротивлялись посадке картофеля. А Пётр I очень хотел внедрить его в рацион своих подданных и заставлял засаживать поля.

Когда картофель отцветал, на стеблях появлялись ягоды. Их собирали и ели, не зная, что они ядовиты. О том, что съедобен клубень, крестьяне сообразили не сразу, а просвещать на этот счёт жителей империи Пётр I, видимо, не догадался.

В общем, хотел как лучше, а получилось как всегда, выражаясь словами одного политика.

– И почему же помидоры греховные? – задала я главный вопрос, не спеша откусывать.

Мари тоже заинтересовалась дискуссией и перестала есть свою половину.

– Потому как Ева сорвала этот плод с древа великого, вкусила сама и дала вкусить супругу своему Адаму, – Спиридоновна вещала как заправский пастырь на воскресной службе.

Однако меня смутил один момент.

– Ева ж яблоко сорвала, а это томат, – поправила я.

– Одно и то же это, греховный плод, – Агриппина насупилась, но стояла на своём.

– В смысле одно и то же? – я поразилась такому поверхностному знанию ботаники. – Они вообще из разных семейств. Яблоки растут на яблоне, которая – дерево. А это…

Я окинула взглядом помидорный ряд, подбирая название. Не кустарник, не лиана. Вот как его назвать?

– В общем, совсем не дерево! – закончила, продемонстрировав тоже не самое отличное знание ботаники.

Спиридоновна надулась, но промолчала. Кажется, её аргументы закончились. Поэтому я наконец откусила сочную мякоть и тихонько промычала от удовольствия. Ещё бы соли…

– Скажите-ка мне, Агриппина Спиридоновна, кто этой теплицей занимался?

– Будто вы не знаете, барышня, – обиженно фыркнула она.

– Я по-прежнему ничего не помню. Как очнулась вчера в сарае, так словно заново жизнь начала. Пожалуйста, делайте на это скидку.

– Вы придумали теплицу эту, Катерина Павловна, – ответила вместо Спиридоновны Прасковья. – Сами тут и возились. Мы вам только воды таскали на полив, да полоть иногда помогали.

– А что я после делала с этими плодами?

– Кушали вы их, – снова ответила Прасковья. – И вы, и батюшка ваш, царствие ему небесное, и гости, коли приезжали.

Я посмотрела на Спиридоновну, укоризненно подняв брови.

– Вы ж не помните ничего, сами сказали, – насупилась она. – Вот я и думала наставить вас на путь истинный, пока не поздно.

– Спасибо за желание помочь, – улыбнулась я.

На Спиридоновну даже не сердилась, хотя она и попыталась схитрить, воспользовавшись моей потерей памяти. Она не виновата, что родилась человеком ограниченным и при этом упрямым. Да и верит она искренне. И меня пытается на путь истинный вернуть.

Однако помидоры я люблю, греховные они или нет. И Агриппине придётся с этим смириться.

– Прасковья, Марфа, сходите, пожалуйста, за корзинами, будем урожай собирать.

– А коли там хранцуз палить опять начнёт? – Спиридоновна никак не могла оставить свою жажду противоречия.

Женщины повернулись ко мне с немым вопросом на лицах, готовые испугаться, но подчиниться приказу.

– Если бы нас хотели застрелить, нас бы застрелили. По очереди, когда мы бежали к теплице. Я думаю, что вы правы, и стреляли за лесом, в монастыре или в городе, не знаю. Но точно не здесь.

Женщины согласно кивнули, однако покидали теплицу с опаской. Но не может же барышня сама выполнять всю работу. К тому же я хотела поговорить с Агриппиной наедине.

– Спиридоновна.

– Ась? – она сосредоточенно рассматривала томатный ряд.

Но при звуке своего имени встрепенулась и отвела взгляд. Кажется, кто-то надумал под шумок сорвать запретный плод.