Снова разболелся лоб; я осел в кресло, облокотился о стол и спрятал лицо в ладонях. Главная комната коттеджа всегда отличалась жутковатой атмосферой, но теперь сюда прибавилась некая нотка своеобразности — в воздухе ещё витал запах сирени. Вытянув руку, я провёл пальцем по холодному стеклу самой высокой из бутылок, той, которую Страшный Старик звал «Долговязым Томом». Потом улыбнулся при воспоминании о первых годах в Кингспорте, когда я махнул рукою на весь мир и только-только обосновался на вполне меня устраивающем крыльце этого обветшалого коттеджа. Казалось, капитан лишь обрадовался моему появлению и вскоре принялся зазывать меня в забитый рухлядью дом, потчуя байками о путешествиях по всему свету. Я помнил его с кристальной ясностью: голубые глаза блестят на расчерченном глубокими морщинами лице; длинные седые волосы и борода; старомодная манера изъясняться и чудной лексикон. Мы сидели за столом в пустой комнате и он заводил беседу со своими бутылками, обращаясь к ним по именам: «Джек», «Питерс» и «Джо-Испанец». Вдруг, разглядывая эти древние сосуды, я недосчитался меньшего из них, того, что звался «Дружище Эллис». Меня охватил внезапный страх. Когда старик пропал, я счёл за обязанность стеречь его обиталище и держать незваных гостей за порогом. Со стенанием я поднялся, вышел на крыльцо, захватил там пиджак и торопливо покинул двор. Сияющая луна осветила мне дорогу к причалам и на одном из ветхих пирсов обнаружилась призрачная танцовщица.

Вдалеке прогудело какое-то судно. Настало время отлива, но вода всё больше заливала берег, прямо у меня на глазах. Отчего-то движение моей крови тоже подстроилось под ритм набегающих волн и в ушах рокотал непрерывный шум. Вдобавок, в уши лился и напев этого юного создания — негромкая песня безумия, что сливалась с угрюмым воем далёкого гудка. Дойдя до причала, я шагнул на древние доски и почувствовал, как трепещет всё мироздание, заворожённое движениями её танца. До меня долетел аромат сирени.

— Мисс Эллис, — прошептал я.

Она замерла на месте и снова воззрилась на меня из-под прикрывающей лицо тёмной вуали. Её руки прижимали к груди маленькую бутылочку.

— Он призывал меня во снах, но его никак не удавалось отыскать. Я была слишком юна, слишком рассудочна. Ещё не получила наше наследие — своевольное безумие. Однако сны всегда тянули меня к цели, особенно под переменчивыми звёздами Аркхэма и в конце концов я нашла верный путь.

Подняв бутылку к лунному свету, девушка разглядывала движущийся маятник.

— Я лишилась всей моей семьи, но счастлива, ибо обрела его. Во снах он танцевал со мной и целовал мои глаза. Поразительно, как же волшебство сумело сплести его душу с маленьким маятником внутри бутылки?

Она подняла глаза к луне и принюхалась. — Слышишь этот запах тумана, что вздымается от плещущейся вокруг воды? Чувствуешь вкус древних воспоминаний этой воды — о затонувших кораблях и душах утопленников? Какое дивное чувство родства с прочими заплутавшими на пути.

Её взгляд переместился на меня. — Но, возможно, ты неспособен на это. Видимо, твой разум недостаточно своеволен. Не так уж глубоко погрузился в грёзы. Нечто в тебе противится этим дивным вещам. Впрочем, ты так и не покинул это царство тёмных чар и призрачного экстаза.

— Я весьма остро чувствую всё это. Но предпочёл не приобщаться. Моё волшебство — язык, слагающий стихи.

— Безумие лишь питает поэзию, добрый сэр. Выпьем же за безумие.

Плеск накатывающихся морских волн слышался всё ближе. Зашелестела ткань, танцовщица снова пустилась в пляс, взмахнула рукой и метнула бутылку в скалу. Девушка со смехом кружилась, не замечая смутную тень, что сгущалась над разбитой бутылкой. Я наблюдал, как весь пирс заволакивали скручивающиеся спиралью клочья туманного мрака. Вместо аромата сирени разлилось гнусное зловоние смерти. До меня донёсся бесплотный стон, ничуть не схожий с корабельным гудком. Под ногами задрожал прогнивший пирс, а из теневой спирали донеслись призрачные звуки — мужской голос затянул старый морской напев, который мы со Страшным Стариком распевали бутылкам при весёлых попойках. Из темноты ко мне приближалось бледный и пригожий лик, и я позвал девушку по имени; но тут понял, что, хотя чертами это лицо схоже с девичьим, однако всё-таки принадлежит юноше. Чахлый на вид, он обращал свою песню мне и подплыл к самому лицу, намереваясь поцеловать меня в глаза. Я ощутил, как причал затрясся ещё неистовее и услыхал, что он начал разваливаться. Отпрянув назад, я отгородился руками от наплывающей тени и попытался добраться до суши, а волны всё яростнее бились о скалы внизу. Вдруг доски у меня под ногами обрушились и я уже второй раз за ночь повалился наземь, теперь на ложе из камней, один из которых острой гранью оцарапал мне лоб. Я заморгал сквозь заливающую глаза тонкую струйку крови, а прилив омывал мои ноги, яростно стремящиеся к суше.

Тень взмыла ввысь и растаяла в лунном свете. Задыхаясь и постанывая, я повернулся к месту, где находился старинный пирс и увидел, что он весь рассыпался, усеяв скалы обломками. Виднелись лишь остатки причала и множество острогранных валунов, а волны перекатывались через камни и обломки брусьев. Так всё и кончилось. Затем мне на глаза попалось место, где из-под волн сверкали какие-то предметы и я разглядел там пригоршню золотых дублонов, мерцающих в лунном свете. С моря долетел порыв ветра и принёс еле уловимый аромат сирени.

Перевод: Sebastian

1

перевод А. В. Лукьянов