Было не сложно использовать любовь как отправную точку к моим ведьмовским способностям. До несчастного случая с папой, моя жизнь была наполнена солнечным светом. Мое детство можно было бы назвать даже идеальным. У меня была любящая мать и обожающий меня отец. Найти счастливые воспоминания, чтобы окунуться в них было совсем несложно. Эрик часть той жизни. Было невозможно визуализировать радостные моменты без него в них. Может поэтому я не могла видеть в нем зло или просто дурное.

Мы пошли прямо на кухню за напитками. У них не нашлось содовой. Только бутилированная вода. Торин открыл шкафчик и достал большую пачку острых чипсов.

Он знал меня слишком хорошо. Затем вышел в коридор. Пока я доставала чипсы из пакета, вернулся с двумя содовыми, имбирным ситром для меня и мускатным пивом для себя.

— Я сделал заначку у себя. — Он отдал мне напиток и взял за руку.

— Куда мы идем?

— В зал.

Мы редко пользовались этой комнатой. Почти все наши собрания проходили на кухне или у меня. Он потянул меня за собой, чтобы я села рядом с ним, но я плюхнулась на его колени. Сделала несколько жадных глотков из своего стакана и засунула и руку в пакет с чипсами.

— Когда все это закончится, я точно увезу тебя на выходные, — сказал Торин, уткнувшись в мою шею.

Я довольно улыбнулась. Это была приятная мысль.

— Мама тебе не позволит.

— А мы возьмем Эндриса за компанию.

Я поперхнулась напитком.

— Ты смеешься? Он наведет полную комнату девчонок и не выйдет оттуда до конца уикэнда. Как насчет Лавании?

Торин поджал губы. Сосредоточившись на своем напитке, он осушил почти весь стакан.

— Когда-нибудь тебе придется ее простить, Торин.

— Мы можем взять Кору и Эхо, — предложил он, проводя пальцами по моим волосам.

Предпочесть этих двоих Лавании? Я повернула голову и посмотрела в его полузакрытые глаза.

— Она делала то, что ей было велено.

— У нее было в запасе восемь столетий, чтобы сказать, что моя мать нуждается в помощи. Как ты это можешь оправдать?

Никак.

— Если ты ее не простишь, ты не сможешь быть счастливым

— Ты шутишь? У меня есть ты. — Он чуть повернул мою голову и завладел моими чувствами всего одним поцелуем. Когда отстранился, то усмехнулся на мою реакцию. Я двинула его локтем. — И скоро я буду доволен тем, что освобожу мою мать, — добавил он.

Он вообще понимает, что продолжает упоминать свою мать, а не ее душу? Я попыталась переключить внимание на что-то другое. Торин убрал мои волосы назад и нежно поцеловал в плечо, постепенно двигаясь к шее. Я вспотела и пожалела, что не сняла с себя худи.

К гаражу подъехал внедорожник. Наша банда прибыла на место. Я попыталась встать с колен Торина, но он только сильнее обхватил меня за талию.

— Куда собралась? — прошептал он мне в ухо, и я вздрогнула, почувствовав его горячее дыхание на своей коже. Смеясь, он укусил меня за мочку уха, и все мои сомнения развеялись. Я пропала.

Было удивительно, что я услышала голоса, доносившиеся из прихожей. Я узнала мамин голос. В этот раз усилие вырваться из его рук было всерьез. Я ударила его по руке.

— Хватит уже. Я не могу разговаривать, когда мы обжимаемся.

— Да мы все время так делаем. — Он уткнулся лицом мне в шею.

— Это когда мы одни, а не в комнате полной народу. — Он отпустил меня, и я переметнулась на другой конец дивана.

Он рассмеялся.

— Они поймут, что мы целовались.

— Нет, не поймут. — Тут я заметила оранжевые следы от чипсовой крошки на его щеке. Мда, он прав. Я потянулась к нему и потерла их. Черт. — Они не стираются.

Усмешка еще больше скривила его губы, глаза заблестели.

— Оближи палец и попробуй еще раз.

— Фу. Это гадко. — Я взялась за рукав своего свитера. — Вот. Теперь чисто.

— Ты пропустила еще одну улику. — Он коснулся моих губ.

Я ничего не могла с этим поделать. Я облизала нижнюю губу, и еще один смешок вырвался у Торина. Он был таким противным иногда.

Его улыбка исчезла, как только Лавания вошла в комнату. Меня озаботило то, как они теперь общаются. Он избегал ее, как чумы. Уходил при каждом ее появлении. Игнорировал, когда они находились в одной комнате. Я вздохнула, сожалея, что не могу помочь ему простить предательство. Даже я не могла понять, почему она так и не рассказала ему о его родителях.

Мама и Феми также зашли в комнату. Взгляд мамы чуть дольше задержался на мне, словно она проверяла в порядке ли я.

— У меня все хорошо, — заверила ее я.

Но она все же подошла ко мне и погладила меня по спине, прежде чем сесть. Эндрис, Блейн и Ингрид пришли последними. Глаза у Ингрид были опухшими, как будто она плакала, и Эндрис выглядел встревоженным. И они сели как можно дальше друг от друга. Я перестала пытаться понять поведение Ингрид.

Торин кивнул мне, но я чувствовала, как он напряжен. Это было видно по его плечам, сомкнутым рукам и приподнятому подбородку.

— Три ведьмы из нашей школы, Баш, Алехандро и Маттиас, на самом деле обыкновенные три Норны.

На их лицах явственно читался шок.

Эндрис рассмеялся, но Торин взглядом заставил его замолчать. И пока я говорила, в его глазах разгорался гнев. Теперь я пожалела, что не рассказала ему первому. Он повернулся к Лавании и пристально на нее посмотрел.

— Ты знала, что Эрик свяжется с ней? — негромко спросил он.