Все шло просто прекрасно, но шутки отца, сплетни и комплименты было совсем не тем, что ожидала услышать и узнать в этот вечер Хелен. Кажется, все сидящие за столом, кроме нее самой, забыли о том, что они собрались здесь для того, чтобы жених и невеста имели возможность узнать о друг друге побольше и обговорить приданое, свадьбу, расходы и примерное будущее брачующихся. Мистер Валент словно позабыл о данном дочери обещании, а сама Хелен чувствовала себя слишком неуютно и странно, чтобы начать задавать интересующие ее вопросы жениху. Но эта странность была вызвана не тем, что мистер Бранвелл не задал своей невесте ни единого вопроса, но тем, что он вообще словно не желал разговаривать. Он говорил коротко, лаконично, без улыбки. Он смеялся над шутками хозяина дома, но смеялся сдержанно. Его манеры были спокойны, его голос – ровным, почти бесцветным. И если Хелен смотрела на своего жениха и робко улыбалась ему, тот смотрел на свою невесту лишь мимолетно, словно он боялся остановить на ней свой взгляд.

– Мистер Бранвелл! – вдруг, неожиданно для самой себя, довольно громко позвала Хелен, чтобы перекричать поднявшийся за столом смех от шутки о Наполеоне.

Взгляды присутствующих тотчас устремились на Хелен, и она пожалела о том, что сделала. Но, мужественно найдя в себе силы, она улыбнулась и сказала:

– Мистер Бранвелл, меня весьма интересует вопрос о том, приносят ли вам удовольствие танцы.

Ее жених все же взглянул на нее и не отнимал от нее взгляда. Хелен показалось, что в глазах Годфри проскользнуло глубокое удивление, а затем непонимание, словно этот ее вопрос был глупым и ненужным.

– Нет, мисс Валент. Танцы не приносят мне удовольствия, и я отношусь к этому развлечению весьма равнодушно, – ответил Годфри Бранвелл, и это было самой длинной фразой, сказанной им за этот вечер.

– Должна признаться, сэр, я не люблю танцевать. Но я люблю смотреть на танцующих, – сказала ему Хелен, обрадовавшись, что ее жених тоже не имеет особой любви к танцам.

Она ожидала, что ее жених поддержит беседу, но вместо этого он опустил взгляд на свою тарелку. Это привело Хелен в замешательство.

– Мистер Бранвелл? – вновь позвала она.

– Да, мисс Валент? – ответил он, не поднимая взгляда от тарелки.

– Возможно, вы желаете спросить меня о чем-нибудь?

– Позже, мисс Валент. Прошу, дайте же мне насладиться этим вкуснейшим десертом.

Этот ответ был непросто коротким – он был невежественным и грубым. И это заметили все.

– Ах, я согласна с тобой, мой дорогой, – это самый вкусный десерт, который мне когда-либо удалось вкусить! – поспешила сгладить грубость своего сына миссис Бранвелл. – Годфри рассказал мне, что в Оксфорде очень скучал по десертам. Их подавали лишь к праздникам… Но, дорогая Хелен, тебе так идет этот цвет… Не правда ли, Годфри?

– Да, конечно, – подтвердил он.

Поведение и безразличие жениха, а также его холодность и бесчувственность ранили Хелен до глубины души: он предпочитает десерт беседе со своей будущей супругой? Значит ли это, что она ему неинтересна? Как все это понять? Что она должна чувствовать?

«Мне нужно поговорить с Луизой. Сейчас же. Она ждет меня в библиотеке. Она знает, как вернуть мне расположение духа… Потому что сейчас этот джентльмен ведет себя как уличное отребье. И мне уготовано провести с ним всю свою оставшуюся жизнь?» – с неприязнью подумала Хелен, а затем решительно поднялась из-за стола, принесла свои извинения, сказала, что появится совсем скоро, и направилась в библиотеку.

Но библиотека оказалась пустой, и Хелен решила ждать прихода сестры. Возможно, Луиза так и не нашла способа обвести вокруг пальца свою гувернантку, но Хелен была уверена, что скоро эта лисичка все же появится и услышит от старшей сестры все, что та думает о своем «дорогом» женихе.

Не прошло и пары минут, как за дверью послышались торопливые тяжелые шаги, явно не принадлежавшие легконогой Луизе. Хелен объяла паника и, первым, что пришло ей в голову было спрятаться за тяжелой темной гардиной. Спрятавшись, она тотчас подумала, что ведет себя неподобающе леди, но менять местоположение было уже поздно – дверь открылась, и в комнату вошли.

- Когда этот проклятый ужин подойдет к концу? Бог свидетель – как мне невыносимо сидеть за столом с этими смехотворными, жалкими поместными дворянами, которые только и желают избавиться от своей уродливой дочурки!

Глаза Хелен тотчас повлажнели. Сердце сжалось от боли.

Она поспешно накрыла рот ладонью, чтобы не вскричать.

Это был голос Годфри.

Голос ее жениха.

Глава 9

Глава 9

– Но, Годфри, побойся Бога! Что ты такое говоришь? – раздался голос миссис Бранвелл. Каблуки ее туфель приглушенно стучали по тонкому ковру.

– Когда вы писали мне о том, что она красива, вы забыли упомянуть о том, что ее внешность подобна внешности бастарда рабовладельца и рабыни! – Гофдри говорил довольно громко, не выбирая слов, но Хелен знала: его разговор с матерью останется конфиденциальным, ведь дверь библиотеки была тяжелой и внушительной, а прислуга дома не имела привычки шпионить за гостями.

Свидетелем этой беседы, этого гнева и отвращения была лишь Хелен.

Стала, ненароком.