Даже Вовчик, вечно путающийся под ногами, был важной частью нашего механизма. Его главной задачей было мыть посуду и не мешать. И с этим он, как ни странно, справлялся, освобождая нам с Дашей руки для настоящей работы. А сейчас мне приходилось самому метаться к мойке, отвлекаясь на каждую мелочь.

— Настя, два «Боярских» с собой! — крикнул я, едва успев перевернуть мясо.

— Поняла! Упаковку готовить?

— Да, и двойной чесночный соус не забудь!

Она уже не была той испуганной девочкой, что дрожала от каждого резкого звука. Теперь она была моим менеджером, официантом и помощником в одном лице. Работала чётко, быстро, без лишних вопросов. Мы понимали друг друга с полуслова, двигаясь в каком-то судорожном, но едином ритме. Но даже вдвоём мы не могли заменить полноценную команду.

В короткой передышке между обедом и ужином я рухнул на табурет и вытер пот со лба. Устал я не столько физически, сколько морально. Я смотрел на пустое рабочее место Даши и чувствовал, как внутри закипает злая, бессильная ярость. Злость на Алиевых, на этот город с его дурацкими правилами, и больше всего — на себя. За то, что втянул в свои разборки хороших, ни в чём не повинных ребят.

Мысли снова вернулись к Фатиме. Она не будет нанимать бандитов с большой дороги. Это грязно и неэффективно. Она ударит по-другому. Хитрее. По репутации. Натравит проверки. Перекроет поставки. Найдёт слабое место и будет давить на него, пока всё не треснет по швам.

Значит, надо играть на опережение. Мне нужны союзники. Люди с реальным влиянием. Попечительский Совет, барон, граф… Им нужно дать то, чего они хотят. Зрелищ, денег, повода для сплетен. Проект с мангалом был только затравкой.

— Игорь? — голос Насти вырвал меня из мыслей. Она стояла рядом с чашкой дымящегося кофе. — Ты опять в себе.

— Думаю, — я взял чашку. Горячий и горький напиток немного отрезвил. — Думаю, что нам делать дальше.

— Мы справимся, — тихо сказала она.

— Я знаю, — кивнул я. — Но я не хочу больше «справляться». Я хочу, чтобы они боялись даже косо посмотреть в нашу сторону.

Настя ничего не ответила, просто села рядом на соседний табурет. Эта молчаливая поддержка была важнее любых слов.

Затишье. Вот как это называется. Когда шторм ненадолго стихает, чтобы набраться сил для нового, ещё более яростного удара. А мы сейчас сидели в самом его центре. В этой обманчивой, тихой воронке. Ну что ж, пусть собирается с силами. Мы тоже зря время терять не будем.

***

Последний посетитель, пожелав нам доброй ночи, наконец-то скрылся за дверью. В «Очаге» стало тихо. Так тихо, что было слышно, как гудит старый холодильник. Именно в эту тишину, словно два айсберга, вплыли Ташенко. Степан и Наталья. Они молча опустились за столик в самом дальнем углу. От ужина, конечно, отказались. Настя поставила перед ними две чашки с чаем и испарилась.

— Ну что, есть новости? — спросил я, подсаживаясь к ним. Разговоры предстояли не из приятных.

— Есть, — глухо буркнул Степан. Его огромная ручища, которой он, наверное, мог бы быка завалить, сжимала крохотную фарфоровую чашку так, что я боялся, как бы она не рассыпалась в пыль. — Молчат, гады. Как воды в рот набрали. От адвокатов отказываются, на допросах смотрят в стену. Петров говорит, первый раз с таким сталкивается. Будто их там заколдовали.

Наталья сделала маленький, аккуратный глоток и поставила чашку на блюдце. Стук был едва слышным, но в звенящей тишине он прозвучал как выстрел. Её взгляд был холодным и острым.

— Их не заколдовали, Игорь. Их купили. Или запугали. Скорее всего, и то, и другое одновременно.

Я молчал. Она просто озвучила то, что крутилось у меня в голове с самого утра.

— Возможно, им пообещали, что отсидят самый минимум, а на выходе их будет ждать мешок денег. Или же доходчиво объяснили, что случится с их семьями, если они вдруг решат развязать язык. Стандартная схема, когда у тебя есть деньги и нет совести.

Её слова были точным, безжалостным диагнозом. Никаких эмоций, только сухие факты.

— Это очень продуманный ход, — продолжила она, глядя куда-то в стену, словно читая там невидимый текст. — Глупое, шумное нападение превратили в тихую и аккуратную операцию. Свидетелей нет, хулиганы пойманы, общественность успокоилась. Теперь они затаятся. Сядут на дно и будут ждать, пока всё уляжется. А потом ударят снова. Но в следующий раз ошибки не будет.

— Мурат — это просто витрина, шумная и безвкусная. Заправляет всем его мать, — сказал я прямо, без обиняков.

Наталья впервые за весь вечер посмотрела мне в глаза. И я увидел в её строгом взгляде что-то похожее на уважение. Совсем крохотную искорку.

— Вы очень проницательны, молодой человек. Именно так. Фатима Алиева — это не её сынок-истеричка. Она умна, она терпелива, и у неё нет никаких принципов. Она будет действовать через связи, через подкуп, через шантаж. Тебе нужно быть очень, очень осторожным.