Рядом с ней — её сестра, и они очень похожи: длинные светлые волосы и яркие фиалковые глаза. Мы с Зефиной говорили всего несколько часов назад, но мне пришлось сохранять невозмутимый вид — я не хотел раскрывать свои планы. Я также знал, что она прочитает мою записку, поэтому написал зашифрованное письмо.

— Я люблю тебя, — беззвучно шепчет мне Зелла.

Я прижимаю руку к сердцу. Это тот же знак, который я подавал ей каждый месяц, когда нам приходилось расставаться. Это её сердце. Оно бьётся только потому, что она существует. Я собираюсь спросить, может ли она улизнуть, когда обе девочки вздрагивают от громкого стука в дверь спальни. Они переглядываются, широко раскрыв глаза от страха, и бросаются к кровати. Изо всех сил тянут по полу массивную раму с балдахином, чтобы она перекрыла единственный выход или вход.

Что ж, думаю, пойдём трудным путём.

— Отойдите и спрячьтесь! — кричу, указывая Зелле на дальний конец комнаты.

Сестры забиваются в угол и прижимаются друг к другу. Шум по ту сторону двери продолжается; звучит так, будто её выбивают тараном. Я слышу отчётливый треск дерева. Нужно поторопиться.

Вращая рукой по кругу, я приказываю небу закружиться. Образуется циклон, и рёв становится оглушительным. Тонкий хвост опускается вниз, танцуя взад-вперёд в сторону замка. Мои тёмные волосы развеваются, когда ветер усиливается, и мне приходится чуть изменить угол наклона крыльев, чтобы меня не унесло. Держу их горизонтально, использую силу циклона, чтобы зависнуть на месте.

Стиснув челюсти, я сжимаю губы в тонкую линию и направляю силу в нужное место. Мне нужно быть точным: один промах — и я могу причинить боль своей суженной. Приготовившись к разрушениям, щёлкаю пальцем и отталкиваю хвост к дальней стене комнаты Зеллы.

Звук такой, будто сокрушительный снаряд бьёт по крошащемуся камню. Стекло трещит и рассыпается. Железо стонет, сгибаясь. Но это длится ровно столько, сколько нужно, чтобы Зелла смогла вырваться.

Когда пыль рассеивается, я позволяю буре немного утихнуть. В следующий миг вижу её, и нас уже ничто не разделяет. Взгляд Зеллы встречается с моим; она ещё раз обнимает сестру и, не колеблясь, прыгает ко мне. Её кожистые, перламутровые крылья расправляются, ноги отрываются от неровного пола — я лечу вперёд, чтобы подхватить её.

Наши тела сталкиваются, и нас кружит в воздухе.

Зелла мелодично смеётся и улыбается, когда её губы встречаются с моими.

Я поражён внезапностью поцелуя, но не могу винить её за нетерпение — нам следовало сделать это давно. Расслабляясь, я углубляю поцелуй, наслаждаясь мягкостью её губ. Моё сердце сжимается, когда её язычок выскальзывает наружу, сплетаясь с моим.

Её тепло. Её вкус — ни с чем не сравнимы.

Мой член отвечает, напрягаясь в штанах. Я наклоняюсь к её губам, углубляя контакт. Она стонет. Рыча, я вонзаю пальцы в её талию, сминая в кулаках шелковистую ткань платья.

Я даже не осознаю, что мы опускаемся на землю, пока не слышу шаги. Их много. Смотрю вниз и понимаю: мы всего в девяти метрах от вымощенного камнями двора, и к нам со всех сторон бегут толпы солдат. Многие расправили крылья и держат оружие в руках, готовые к бою.

— Держись за меня, — приказываю я.

Зелла подчиняется, обнимая меня за шею. Поднимаясь всё выше, я возвращаю бурю. Сильный ветер у земли не позволит никому летать и преследовать нас. Облака скроют наше местоположение, но сначала надо подняться над ними. Зелла ахает, когда туман рассеивается, и бросает взгляд на пелену тумана внизу. Над нами чистое голубое небо; Зелла машет крыльями и отстраняется от меня.

Взявшись за руки, мы летим на восток, направляясь в Рассвет и Закат, где я намереваюсь сделать её моей во всех смыслах.

Глава 3 ~ Зелла ~

Мы не успеваем уйти далеко, как в правом крыле вспыхивает резкая боль. Вскрикнув, я спотыкаюсь и начинаю падать. Расширенными от страха глазами наблюдаю, как Кирит стремительно уменьшается внизу. Он ныряет вниз, хватает меня за запястье, его брови нахмурены от замешательства.

Когда я пытаюсь расправить крыло, мы оба видим железную стрелу, пронзившую его.

Я не могу летать. Только не сейчас.

Но это — не самая большая наша проблема.

Несколько лучших лучников моего отца прорвали облачный покров со своими луками и стрелами. Я узнаю их и чувствую укол предательства. Они стреляли в меня — и это не было ошибкой. Их цель всегда точна. Они хотели ранить меня.

Эти мужчины знают меня с детства. У них самые сильные крылья — длина оперения вдвое больше, чем у меня, что даёт им преимущество в скорости и манёвренности.

Не все крылья фейри одинаковы: у одних они переливаются, прозрачные, как у насекомых; у других — кожистые, как у меня и Кирита, разных форм и оттенков.

А у некоторых — покрытые перьями. Возможно, это делает их полёт легче, но ставит в невыгодное положение, когда они сталкиваются с моей силой — огнём.

Перья легко воспламеняются.

С рыком ярости Кирит прижимает меня к себе одной рукой. Взмахнув другой, он выпускает молнию в сторону солдат. Разряд распадается на несколько ветвей, поражая троих из четырёх. Они падают на землю.