Он одет просто, почти по-домашнему, словно его выдернули из сна. Льняная одежда, тапочки... Но внешний вид не имеет значения.

Сюда он пришёл по определённой причине.

— Замки, — перехожу я к делу. — Зелле нужен такой же доступ, как у меня.

— Разумеется. — Он протягивает руку. — Королева Зелла, можно вашу ладонь?

— Это больно? — она смотрит на меня.

— Немного пощекочет, — усмехается Дермот.

Когда их пальцы соприкасаются, между ними вспыхивает свет. Мгновение — и всё заканчивается.

— Готово.

— И это всё? — удивляется Зелла. — Вы невероятны.

— Знаю, — спокойно отвечает он.

Я невольно улыбнулся.

— Мы благодарны за везит. Хайла оплатит ваши услуги, — говорю я.

— Прекрасно. — Он отступает. — Мы ещё увидимся. Когда малышу исполнится десять, у меня будет для него подарок.

Зелла тихо охает.

— Малышу?..

— Для него? — говорю одновременно с ней я.

— Ах да. Ты ещё не знал, — Дермот чешет висок. — Я думал мы об этом хотим поговорить, а не о замках.

— Я… беременна? — она опускает руки на живот. — Уже? Вы уверены?

— Семя прижилось, — подтверждает волшебник. — Это будет мальчик.

В эту секунду ночь перестаёт быть ужасной.

Это самая радостная новость в моей жизни, после того, как я узнал, что Зелла моя суженная.

Я смеюсь и подхватываю любимую на руки.

— Сын. Я стану отцом.

Она улыбается и целует меня, обвивая талию ногами. Я делаю шаг вперёд и прижимаю её к стене. Мы целуемся так, словно весь мир исчез.

Я опоминаюсь слишком поздно — Дермота уже нет.

— Ну что ж, — улыбаюсь я, расправляя крылья. — Я даже рад, что приём закончился рано.

— Правда? — она приподнимает бровь.

— Да. Наш медовый месяц был слишком коротким. Думаю, нам нужна ещё как минимум неделя.

Когда мы подлетаем до балконных дверей нашей спальни, я позволил ей самой распахнуть их. Она радостно выдохнула, стоило лишь коснуться створки — замок послушно отъехал в сторону. Подхватив её на руки, я прошёл внутрь и бережно опустил на кровать.

— И что теперь? — Она тянет меня за ворот рубашки, проверяя рану на груди, но та уже почти исчезла.

— Я собирался зачать с тобой ребёнка, — усмехаюсь я, — но, кажется, уже справился с этим.

— Верно, — Зелла улыбается. — Подданные будут в восторге, не так ли?

— Перестань думать о других, — я подползаю ближе и легко прикусываю её за шею. — Их одобрение придёт со временем. Хотя да… рождение принца станет для них величайшим событием за долгие годы. Ну, если не считать сегодняшний вечер.

Я заканчиваю фразу игривым толчком в бок, и Зелла наконец смеётся, позволяя себе разделить со мной это безумие.

— По крайней мере, обо мне будут помнить, — хихикая, говорит она. — Мне нравится мысль о том, что я войду в историю.

Вот это настрой.

Я целую её, касаясь носом её носа, медленно скользя языком по её верхней губе.

— Я люблю тебя, моя сладкая девочка.

— И я люблю тебя, мой король Ночи.

Её платье почти рассыпалось на лоскуты, и я без колебаний пользуюсь этим. Моя ладонь скользит по внутренней стороне её гладкого бедра, а губы прижимаются к её шее. От волос тянет дымом и гарью, но мне всё равно.

Мы лежим здесь — промокшие от дождя, покрытые сажей и пятнами крови. И даже если бы нас обливали грязью или слизью, это не имело бы значения.

Каждое мгновение, прожитое рядом с моей возлюбленной, — мгновение, ради которого стоит жить.

Эпилог ~ Зелла ~

— Мама, — голос Киарана разносится по коридору. — Я жду.

Я улыбаюсь. Даже почти в одиннадцать лет мой сын не может уснуть без поцелуя на ночь. И, признаться, мне это нравится куда больше, чем следовало бы.

— Я могу укачать Гию, — Керит поднимается с кровати, чтобы забрать из моих рук нашу младшую дочь.

Я целую его на ходу, и, шаркая ногами по полу, спешу в соседнюю комнату.

Киаран лежит в своей кровати с балдахином; тёмно-синее покрывало небрежно обёрнуто вокруг его талии. Увидев меня, он криво улыбается и протягивает белый гребень.

— Поможешь расчесать спутанные волосы?

Как и большинство юношей из Царства Ночи, стоящих на пороге взросления, он решил отращивать волосы. К тому времени, как он станет мужчиной, его локоны будут длинными, густыми и блестящими.

Я присаживаюсь на край кровати, но, когда он поворачивается ко мне спиной, не удерживаюсь от упрёка:

— Киаран. Ты даже не попытался распутать их сам.

— И лишить тебя удовольствия сделать это за меня? — Он фыркает. — За какого сына ты меня принимаешь?

Самоуверенность — без сомнения, наследство от отца.

Я никогда не думала, что смогу любить кого-то сильнее, чем люблю Керита, но мои дети — это продолжение меня самой. Нас двоих. Керит — моя душа, а дети — моё сердце.