Я останусь на час, а потом уйду.

Рядом с Адамом и Пенни меня накрывает чувство предательства. Им нельзя узнать о том, что произошло между мной и Кейдом. Они не поймут. В конце концов, они его семья, а я – посторонняя. Адам уже питает обиду на Кейда. Что будет, когда он узнает, что мы переступили черту?

23.ВАЙОЛЕТ

Звук дверного звонка перебивает «Winter Wonderland» в исполнении Дорис Дэй. Мы синхронно поворачиваемся к двери в разгар украшения ёлки. Осталось всего пару игрушек, и нужно разложить декоративную юбку под ёлку. Что Адам и его мать могут сделать сами. Я уже два часа изображаю его девушку.

— Вы, голубки, оставайтесь на месте. — Пенни ухмыляется и треплет Адама за ухо.

Адам играет роль по полной: без остановки обнимает меня, целует в щеку. Каждый раз, когда он это делает, я выдавливаю улыбку.

Дверной звонок звонит снова.

— Иду! — Мать Адама вскакивает на ноги.

— Так... — начинает Адам, протягивая мне очередную игрушку.

— Когда ты скажешь матери, что мы расстались? — я пристально смотрю в его покрасневшие блестящие глаза.

— Когда захочу.

Стоп.

— Ты под кайфом? — хмурюсь я.

Глаза Адама расширяются, но затем он невозмутимо кивает.

Я качаю головой, пораженная открытием.

— Расскажи всё матери.

— Нет, — фыркает он.

— Адам. Всё кончено. Ты расстался со мной, помнишь? Ты же не можешь встречаться с военнослужащей? — цитирую ему его же слова. Я вешаю серебряный шар на ветку и наблюдаю, как его лицо искажается в отражении.

— Не могу, но это не значит, что я не хочу тебя, — он накручивает мои волосы на пальцы. Я отмахиваюсь.

— Адам, ты не можешь просто врываться в мою жизнь, когда тебе вздумается, — тихо шиплю, стараясь не привлекать внимание его матери.

Адам открывает рот и его подбородок поднимается, будто он готов закричать на меня.

— Мне не стоит оставаться, Пенни.

Моё сердце делает кульбит и колотится так сильно, что я чувствую его пульсацию у основания горла. Оно прыгает в грудной клетке, словно мячик для пинг-понга.

Этот голос.

Этот знакомый, низкий, притягательный голос.

Адам и я замираем, подняв взгляды к входной двери. Адам напрягается и сужает глаза на отца. О’Коннелл стоит там, держа в перчатках шлем, и смотрит на Пенни, которая кокетливо хлопает ресницами. Он ездит на мотоцикле?

Я быстро оборачиваюсь к ёлке, стараясь оставаться спокойной и собранной, но всё, что вижу, – это ночь, которую мы провели на пляже под мостом. Воспоминание о ней проносится в моём сознании, как слайд-шоу. Он довел меня своим языком до нирваны, а затем отступил, прежде, чем я смогла кончить. Его существование отпечаталось в каждом уголке моей души.

— Да ладно, праздник же. Может, сможем поболтать и вспомнить былые времена? — слышу я Пенни, и удар в сердце ощущается сильнее, когда она продолжает флиртовать. Краем глаза я наблюдаю, как она кокетливо касается плеча Кейда.

Я не имею права ощущать хоть малейший огонь, который разгорается в каждом моём вздохе.

— Какого черта ты здесь делаешь? — выпаливает Адам, направляясь к родителям.

— Сын. — Его низкий голос звенит у меня в ушах и растапливает внутренности. — Как дела? — спрашивает он его бодро, несмотря на холодное приветствие.

— Адам. Пожалуйста, прояви уважение, — отчитывает его Пенни, крепче сжимая дверь.

Не смотри. Не смотри на них, черт возьми.

— Счастливого Сочельника. Я зашел, чтобы вручить тебе подарок. Скоро я снова уезжаю и…

Коробка падает на пол, и наступает неловкая, затяжная пауза. Я поворачиваюсь к ним, и мой мир переключается в замедленную съемку. О’Коннелл смотрит на меня, словно впервые видит призрака. Он замирает, его глаза расширяются, а рот приоткрывается. Пенни и Адам недоуменно моргают, глядя на него, в то время как он не сводит с меня напряженных глаз. Они прослеживают направление его взгляда, пока я неловко кусаю губу. Адам наклоняется, подбирает коробку и смотрит на неё с раздражением.

Я не видела Кейда больше недели. Конечно, он заехал бы сюда; почему это не пришло мне в голову?

— О, это Вайолет. Девушка Адама. Они вместе с подросткового возраста. — Пенни машет мне. — Кажется, я вас еще не знакомила. И вряд ли это сделал Адам, — смеется она невинно. — Подойди, поздоровайся. Это Кейд, отец Адама, — её ярко-красные губы растягиваются в улыбке. Кейд усмехается, словно представляет меня голой, но я не могу не заметить сожаление в каждом его движении. Наконец он поворачивается к Пенни, проводит рукой по бороде и фыркает. Затем ухмыляется и поднимает голову к потолку, словно пытается взять свои мысли под контроль.

Черт, я тоже.

Собравшись с духом, я двигаюсь и через несколько секунд оказываюсь в прихожей. Адам продолжает хмуро смотреть на отца и хватает меня за руку, будто я всё еще его девушка, словно представляя меня ему. Мне хочется оттолкнуть его, но я сдерживаю раздражение.