Вопрос вырывается раньше, чем я успеваю себя остановить. Шахрихан улыбается чуть шире, словно именно этого и ждала.

– Достойная девушка. Из наших. Из уважаемого рода, с хорошей кровью. С правильным воспитанием…

Шахрихан делает паузу, окидывает меня пристальным взглядом и добавляет, как будто бросает кость собаке:

– И… она подарит мне внука. Сделает то, чего не смогла сделать первая жена. Сделает то, чего не смогла сделать ты, Мария.

Эта фраза режет.

Сына…

Я чувствую, как меня накрывает тошнота. В горле поднимается кислота, но я заставляю себя не шевелиться. Не морщиться. Не показывать слабость.

Только бы не стошнило при этой женщине! Только бы не стошнило!

Внезапно я понимаю, что ни при каких обстоятельствах никто не должен узнать о том, что я… беременна…

И мне вдруг становится страшно не из-за себя. Из-за того, что во мне сейчас тоже… жизнь… и… что сделает Яман, когда узнает об этом?!

Прикрываю веки. Страшно становится.

Если это правда… если муж действительно решил взять вторую жену…

– Яман… – шепчу, но сразу же собираюсь и говорю громче: – Мой муж говорил, что я его единственная. Он никогда не говорил мне о том, что может быть вторая жена. Да и мы… мы женаты. Я его жена. Законная. И в нашей стране недопустимы…

Я чувствую, как внутри что-то сжимается.

– Вопрос решенный, Маша. Поэтому, – продолжает Шахрихан, чуть подается вперед, игнорируя мои слова – они для нее ничего не значат, – я решила взять инициативу в свои руки. Не вижу смысла тянуть. Ты все равно узнаешь.

В ее голосе появляется едва уловимая нотка… нет, не торжества. Злорадства. Да. Это именно оно.

– Яман Ханов берет вторую жену. Об этом говорить будут все в нашем крае. Трубить будут на каждом углу, как и о том позоре, который обрушился на мой дом, когда сын привез с собой тебя… беловолосую чужачку!

Слова падают между нами титановыми гирями, сжимаю губы, не понимаю, чем так не понравилась свекрови, что ее так плющит сейчас.

– Я не верю… не мог он… не мог… – продолжаю шептать едва слышно, смотрю на свекровь и все жду, что мир дрогнет, что стены содрогнутся, незаметно щипаю себя за запястье, надеясь проснуться, очнуться от этого сна!

Но ничего не происходит.

Боль пронзает руку, но я не просыпаюсь…

– Наконец-то сын одумался…

И вот здесь свекровь улыбается искренне, лучится счастьем.

Это уже не просто слова. Это удар.

Я опускаю взгляд. Моя ладонь сама тянется к животу, но я останавливаю движение. Нельзя.

– Почему сейчас? – спрашиваю я. – Почему… так?

Шахрихан откидывается на спинку кресла. Уверенно, будто хозяйка положения.

– Ты не смогла зачать. Ты не родила сына, Мария.

Прямо. Без обиняков. Как приговор.

– Ты должна быть благодарна, – добавляет свекровь, – твое положение сохраняется. Ты остаешься первой женой. Никто не выгоняет тебя. Ты будешь жить здесь. Пользоваться всем, что имеешь.

– Мне не нужно… ничего не нужно… я на развод подам! Уеду! Пускай живет себе счастливо с новой женой! – проговариваю сквозь слезы, которые все-таки не удерживаю, мокрые дорожки оставляют следы на щеках.

– Ты – первая жена, – безжалостно поправляет Шахрихан, – первая жена Ямана Ханова. Это великая честь, Мария, о которой ты не имеешь никакого представления! Хановы не разводятся! Если хочешь свободы – у тебя одна дорога! Ногами вперед!

Я каменею. Даже не сразу распознаю угрозу в словах женщины, и только спустя пару вдохов доходит, что Шахрихан не образно сейчас выражается!

Свекровь медленно встает из кресла. Ее движения плавные, уверенные. Она подходит к окну, смотрит на внутренний двор, где струится вода в фонтане, где белые мраморные дорожки очищены, где все так идеально… мне казалось, я в сказку попала, в какой-то сон, но… видимо, пришло время столкнуться с изнанкой этой самой сказки…

– Тебя привезли сюда как красивую игрушку, – говорит свекровь негромко, будто делится секретом. – Ты блондинка. Нежная. Светлокожая. Я понимаю, почему мой сын потерял голову. Ты выглядела… для сына как экзотика. Яману явно именно это и нравилось.

Меня прошивает холод.

– Я не игрушка. И никогда не была ею…

Шахрихан поворачивает голову.

– Тогда докажи.

Я сжимаю кулаки.

– Я хочу поговорить с мужем.

– Ты поговоришь, в свое время, – спокойно отвечает свекровь, – сейчас он занят, его здесь нет. Вернется, сочтет нужным, разъяснит тебе все.

– Он… не может решить такое без меня! – голос срывается, и я ненавижу себя за это.

Шахрихан смотрит на меня так, будто я сказала глупость.

– Может. И решил. – Взгляд свекрови вновь наполняется триумфом. – Завтра будет объявление. Послезавтра – официальная помолвка. Через неделю, максимум две – свадьба.

Я слышу эти слова и не верю.

Неделя. Две недели… помолвка… свадьба…

– Ты будешь присутствовать на свадьбе.

– Что?! – переспрашиваю в шоке.