Яман смотрит прямо на меня. Тяжело. Давяще. Кажется, что прямо сейчас оценивает… выдержу я или сломаюсь.

И, словно убедившись в чем-то для себя, делает шаг вперед. Не спешит. Он вообще никогда не спешит. В этом и есть его пугающая сила. Яман всегда действует так, будто время подстраивается под него, а не наоборот.

Он ведет свою невесту ко мне. Не отпускает ее… на самом деле я сама не заметила, как подошла к ним, он преодолевает оставшееся расстояние…

Ладонь так лежит на ее талии, и каждый шаг, который он делает, отзывается во мне болью… глухой, разливающейся по всему телу.

Я чувствую, как подрагивают колени, как не падаю… не знаю…

Сжимаю зубы. Яман останавливается напротив. Между нами остается меньше метра. Слишком близко, чтобы притворяться, что мы чужие. Слишком далеко, чтобы коснуться.

– Мария, – произносит мой муж спокойно и поворачивает голову к женщине рядом с собой.

– Мария. Познакомься. Это Альвина.

Девушка чуть наклоняет голову. Улыбка выверенная, мягкая, но в глазах у нее холод. Она смотрит на меня внимательно, оценивающе, словно изучает вещь, которую еще не убрали с глаз долой.

– Мне приятно познакомиться, сестра, – говорит она, и голос у гадюки бархатный, как шербет, и такой же липкий, – я рада, что обрету сестру скоро…

«Сестру?!»

Я по глазам вижу, что эта красотка мечтает вцепиться мне в лицо и хорошенько потаскать за волосы, на которые она смотрит с какой-то злобой…

Волосы – моя гордость, длинные, шелковистые, до талии…

Сестра…

Лицемерка!

Я сжимаю пальцы так, что ногти впиваются в ладони.

– Альвина – моя невеста, – продолжает Яман, не давая мне и секунды, чтобы собраться. – Завтра у нас свадьба.

Мир глохнет.

Слова доходят не сразу. Сначала… просто шум. Гул. Будто кто-то ударил меня по голове, и я на секунду потеряла связь с реальностью.

– Завтра?!

Не через месяц. Не «в ближайшее время». Не абстрактное «скоро». Завтра!

Я чувствую, как кровь отливает от лица. В ушах звенит, инстинктивно делаю вдох и тут же понимаю, что воздуха не хватает! Я задыхаюсь!

– Завтра? – повторяю я, не узнавая собственный голос.

Муж кивает уверенно.

– Да.

Альвина слегка прижимается к нему плечом. Жест почти незаметный, но красноречивый. Как подпись под документом. Змеюку Яман пригрел… хотя… может, это я лишняя, а вот эта девица – самое то?!

– Это… шутка? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Яман смотрит на меня так, будто я задала самый глупый вопрос в своей жизни.

– Я не шучу такими вещами, Мария.

И все. Никаких объяснений. Никаких оправданий. Он не считает нужным смягчать удар. Возможно, сам же и попросил Шахрихан поставить меня в известность, чтобы не мешалась под ногами!

– Ты… – я сглатываю, горло будто сжали изнутри. – Ты привез ее сюда. В наш дом.

– В мой дом, – спокойно поправляет он.

Эта фраза бьет сильнее пощечины.

Я чувствую, как внутри поднимается злость. Тихая, вязкая, от которой холодеют пальцы. Будь у меня сейчас нож в руке – я бы ударила!

– Нам нужно поговорить, – говорю я, глядя мужу в глаза, – наедине.

Яман изучает мое лицо несколько секунд. Словно решает, позволить или нет.

Потом кивает.

– Альвина, – обращается он к невесте, – пройди в дом. Тебя уже ждет моя мать. Она проводит тебя в нашу спальню.

Нашу спальню…

Мне сейчас нож в груди проворачивают… а я все еще стою… не падаю как подкошенная…

Альвина смотрит на Ямана чуть удивленно, но тут же улыбается, когда доходит смысл сказанного!

Ее не в гостевую спальню посылают! Нет.

Бросает взгляд на Ямана из-под наращенных ресниц, вся холеная, послушно улыбается, так ласково, что у меня самой челюсть сводит.

– Конечно, – отвечает она, затем вновь обращается ко мне, – я понимаю, сестра, что для тебя новость неожиданная, но я искренне надеюсь, что мы действительно поладим, ведь теперь мы обе принадлежим Яману…

И, проходя мимо меня, мерзавка задерживает взгляд на секунду дольше, чем нужно, а на пухлых губах проскальзывает стервозная улыбка.

Она уже понимает, что изживет меня, вопрос времени. Только стерве и стараться не нужно, я сама рада бежать отсюда как можно быстрее!

Когда мы остаемся одни, сад вдруг кажется слишком пустым. Яман делает шаг ближе, и я чувствую его давление почти физически.

– Зачем? – выдыхаю я. – Зачем ты это делаешь?

Муж молчит. Смотрит сверху вниз. Высокий. Широкоплечий. Непоколебимый. Человек, привыкший ломать сопротивление и подчинять.

– Потому что так нужно, – отвечает он наконец.

– Кому? – почти срываюсь я. – Тебе? Твоей матери? Вашим чертовым традициям?!

– Следи за тоном, Мария, – предупреждает он негромко.

– Я твоя жена, – говорю я упрямо. – Ты не имел права…

– Я имел, – перебивает он. – Имею. И буду иметь.

И в глазах огонь вспыхивает. Он на меня так смотрит… с таким лютым голодом, что страшно!