Я быстро вытер руки о фартук. Из зала донёсся голос Натальи — она о чём-то разговаривала с кем-то ещё. Второй голос был незнакомый, женский, но звучал строго и властно. От этого звука у меня напряглись плечи.

— Вот мы и пришли, Вера Андреевна. Надеюсь, вам здесь понравится, — говорила Наталья.

Я глубоко вдохнул. Сердце забилось чуть быстрее — не от страха, а от предвкушения. Как перед важным экзаменом, когда знаешь материал на отлично, но всё равно волнуешься.

Поправил фартук и быстро глянул на Рата. Крыс сидел на мешке с мукой и смотрел на меня с явным одобрением. Даже дёрнул усом, будто говорил: «Давай, показывай класс!» От этого жеста стало легче.

Руки перестали дрожать. В груди разлилось приятное тепло уверенности. Я сделал всё, что мог. Даже больше, чем планировал. Блюда получились великолепными, кухня сияла чистотой, а я сам чувствовал себя настоящим мастером своего дела.

Расправив плечи, я решительно направился из кухни в зал. Пора было встретить гостей лицом к лицу. От этой встречи зависело будущее нашей закусочной, и я был готов бороться за него.

Глава 14

Наталья выглядела немного взволнованной, а рядом с ней стояла незнакомка, от которой веяло холодом и властью.

— Игорь, Настя, — начала Наталья, слегка нервничая, — познакомьтесь, это Вера Андреевна Земитская. Она тоже состоит в нашем Попечительском Совете, а ещё… — Наталья на секунду запнулась, — она супруга главы Совета, барона Григория Аркадьевича Земитского.

Вера Андреевна была невысокой женщиной лет пятидесяти, но от неё исходила такая властная энергия, что казалось, она заполняет собой всё пространство. Идеальная осанка, дорогое серое платье без единой лишней детали, волосы собраны в строгий пучок. И глаза — серые, пронзительные, словно рентген. Такие глаза видят тебя насквозь и тут же оценивают по десятибалльной шкале.

Она медленно обвела взглядом наш скромный зал. Я видел, как её глаза отмечают каждую деталь: свежие скатерти на столах, начищенные приборы, отсутствие пыли на подоконниках. Мы с Настей потратили полдня, чтобы довести всё до блеска, и сейчас я был благодарен себе за эту предусмотрительность.

Уголок её губ чуть дрогнул, и она коротко кивнула. Кажется, первый этап проверки мы прошли.

— Добрый вечер, Наталья, Вера Андреевна, — я вышел навстречу, на ходу вытирая руки о фартук. Руки были чистые, но жест помогал скрыть лёгкое волнение. — Прошу вас, проходите. Мы уже всё приготовили.

Я проводил их к лучшему столику у окна — тому самому, который мы с утра три раза перемывали и перестилали (если честно, это была нервозность Насти, но я не стал мешать сестрице). Отодвинув стул для Веры Андреевны, я постарался двигаться плавно и уважительно, без суеты, но и без заискивания.

— Извините за нашу скромную обстановку, — сказал я с лёгкой, слегка смущённой улыбкой. — Работаем потихоньку, стараемся как можем. Дела идут в гору, но до роскоши пока далеко.

Играй роль, Игорь, — напомнил я себе. — Ты не гениальный шеф-повар, который собирается перевернуть местную кулинарию. Ты простой трудяга, который хочет выжить и прокормить сестру. Скромность, усердие, никакого пафоса.

Я слишком хорошо понимал: одно неосторожное слово, одна лишняя демонстрация таланта — и можно нарваться на подозрения. А подозрения мне сейчас были совершенно ни к чему.

— Чистота и порядок — это уже половина успеха, молодой человек, — произнесла Вера Андреевна. Её голос был таким же холодным и отчётливым, как её взгляд. Она аккуратно расправила салфетку на коленях, даже не взглянув на меню. — Теперь посмотрим, какова вторая половина. Наталья расхваливала вашу кухню в таких красках, что я, признаться, заинтригована. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Очень надеюсь, что не разочаруюсь.

В её словах не было угрозы, но я почувствовал, как напряглись плечи. Эта женщина не привыкла к разочарованиям, и что-то подсказывало мне — тех, кто её разочаровывал, она запоминала надолго.

— Ну, Игорь, не томи нас, — улыбнулась Наталья. — Чем порадуешь сегодня?

— Позвольте, я сейчас, — подмигнул я и направился к кухне.

— Удачи, шеф, — пискнул с полки Рат, когда я оказался там. — И помни про самый лучший кусочек для меня. За моральную поддержку.

Я усмехнулся и взял большое блюдо под крышкой.

Когда я вернулся в зал, аромат ударил по воздуху. Обе женщины замолчали на полуслове. В зале заиграла симфония запахов. Мёд играл первую скрипку, горчица добавляла острые ноты, лесные травы пели хором, а запечённое мясо гудело басом. Вера Андреевна, которая до этого сидела прямо, как железная леди, невольно наклонилась вперёд. Её ноздри дрогнули, а в строгих глазах мелькнуло настоящее изумление.

Я поставил блюдо в центр стола и театрально снял крышку.

— Простите за скромность, но это моя собственная интерпретация классического рецепта, — сказал я, доставая свой самодельный нож. — Основа — медово-горчичный маринад с добавлением лесных трав.