— Издеваешься, да? — хохотнула сестрица.

— Только если самую малость, — кивнул я. — Так и что произошло с карпом?

— Ох, — вздохнула она и закатила глаза, видимо, старалась придумать что-то правдоподобное, чтобы никто из таких заклёпочников, как я, даже слово против сказать не мог. Вот только Настя не знала, что это таких персоналиев не остановит, они обязатлеьно найдут что-то, за что смогут зацепиться. Ведь им не важна история, как таковая, им важно показать себя, как умного и образованного человека. Но… кто я такой, чтобы судить их? Так, просто повар с многолетним стажем работы. — В общем, карп ушёл.

— Эм, куда? — теперь уже не понял я.

— Я не знаю, — сестрица развела руками.

— Теперь ты издеваешься, да?

— Ну почему же? Карп ведь вполне мог мог оказаться восточным. Либо иметь восточные корни.

— И?

— А у самурая нет цели…

— Есть только путь.

Завершив фразу, я ещё пару секунд внимательно смотрел в глаза сестры, а потом мы дружно расхохотались. Нет, ну а как иначе относится к подобным ситуациям? Только смех, так как серьёзно на это смотреть невозможно…

***

История с телевизором бабушки Марфы стала лучшей рекламой, чем любые объявления в газете. В Зареченске сарафанное радио работало быстрее почты, и новость о том, что молодой Белославов после падение с лестницы вдруг получил необыкновенные способности и умеет чинить не только испорченные желудки, но и сломанную технику, облетела весь город за пару дней. К двери нашей закусочной потянулась целая очередь людей с самыми невероятными проблемами.

Первой ко мне пришла вдова старого учителя — худенькая женщина в поношенном чёрном платке. После недавнего ливня у неё протекла крыша, и она стояла на пороге с такими печальными глазами, что отказать было просто невозможно.

— Игорёк, голубчик, — всхлипывала она, — вся мебель промокла, обои отклеиваются. Сама не знаю, что делать.

Я забрался к ней на чердак с инструментами и сразу понял — дело не только в дырах в черепице. Водостоки стояли так криво, что дождевая вода собиралась в лужи и постепенно разрушала кровлю. Пришлось потратить целый день, переделывая всю систему слива. Зато когда на следующей неделе снова хлынул дождь, крыша не пропустила ни единой капли.

— Деньгами расплатиться не могу, — смущённо призналась вдова, — но есть у меня одна вещица дорогая.

Она достала из сундука старинные серебряные ложки — единственное, что осталось от покойного мужа. Я хотел отказаться, но женщина так настаивала, что пришлось взять. Эти ложки стали украшением нашей кухни.

Следом ко мне приковылял местный мельник — тот самый, который почти обыграл меня в карты. Почти.

Его жернова уже неделю скрипели и стонали, как старая телега, а мука получалась с каменной крошкой.

— Совсем из ума выжила техника, — сетовал он, почёсывая затылок. — Посмотрел бы ты что ли…

Осмотрев древний механизм, я быстро нашёл проблему — износилась деревянная втулка, из-за чего нарушился зазор между камнями. Не стал ничего кардинально переделывать, просто выточил новую прокладку из твёрдого дуба, смазал всё густым салом и подтянул ремни. Жернова заработали так тихо и плавно, словно их только вчера установили.

— Вот это мастер! — восхитился мельник и тут же отсыпал мне два мешка отборной муки. — Такой муки в Зареченске больше ни у кого не найдёшь!

Потом явился торговец овощами — полный мужчина с вечно красным носом. В его погребе завелась сырость, и все запасы покрывались противной зелёной плесенью.

— Разоряюсь потихоньку, — жаловался он, размахивая руками. — Картошка гниёт, морковка чернеет. Скоро торговать будет нечем.

Спустившись в затхлый погреб, я предложил простое, но эффективное решение. Мы пробили в противоположных стенах два отверстия и вставили жестяные трубы разной длины. Получилась естественная вентиляция — свежий воздух поступал снизу, а застоявшийся выходил сверху. Уже через несколько дней погреб полностью просох.

— Гений ты, Игорь! — радовался торговец. — Теперь у тебя будут самые свежие овощи в городе, обещаю!

За каждую работу я брал справедливую плату. Иногда деньгами, но чаще менял свои услуги на то, что нужно было для дела — продукты, дрова, полезные вещи. Но самым ценным были не мешки с мукой и не овощи. С каждым отремонтированным краном, с каждой починенной телегой я получал нечто гораздо важнее — доверие людей и репутацию человека, на которого можно положиться. Я врастал в этот город, становился его частью, как местный кузнец или лекарь.

Однажды вечером, когда я насвистывал мелодию и колдовал над старой мясорубкой, на кухонном столе появился Рат. Крыс устроился поудобнее и стал наблюдать за моей работой с видом знатока.

— Теперь тебя весь Зареченск знает, — усмехнулся он, почёсывая за ухом. — От малых детей до старых бабок. Попробуй-ка теперь этот жирный Алиев к тебе сунуться. Боюсь, полгорода выбежит на улицу с вилами и дубинками защищать своего любимого мастера.