Затем подошёл к верстаку, взял деревянный брусок и одним движением срезал тончайшую стружку. Она завилась в колечко и упала на пол.

— Острый, — добавил кузнец с одобрением. — И правильно закалённый.

Я смотрел на свою работу и не мог поверить. Ещё вчера я не мог сделать ничего путного, а сегодня...

— Фёдор, — начал я, но он поднял руку.

— Слушай меня внимательно, повар, — сказал он серьёзно. — Из тебя может толк выйти. Но это только начало. Настоящее мастерство приходит годами.

— Я понимаю.

— Хорошо. А теперь вот что, — Фёдор протянул мне свою огромную руку. — Если Кабан или кто другой из местных воротил сунется к тебе с угрозами, скажи, что Фёдор-кузнец твой друг. Посмотрим, что они на это ответят.

Я крепко пожал его руку. Она была жёсткой, покрытой мозолями и шрамами от ожогов. Рука мастера.

— Спасибо. Это много значит.

— Да не за что. Просто не забывай — настоящие мастера должны держаться вместе. А то всякие проходимцы задавят.

Я кивнул, пряча нож в рюкзак.

— Завтра приходи, если хочешь, — добавил Фёдор, возвращаясь к своей работе. — Поучимся ещё.

— Обязательно приду, — пообещал я.

Глава 12

Степан не врал по поводу знакомств. Когда вечерние сумерки накрыли Зареченск, он затащил меня к себе в лавку. Не в торговый зал, где он обычно принимал покупателей, а в заднюю комнату — его личное убежище. Пол был усыпан свежими опилками, которые источали терпкий древесный аромат. Сквозь щели в двери, ведущей в коптильню, просачивался дух копчёного мяса — такой густой, что, казалось, его можно было резать ножом.

За массивным дубовым столом, сколоченным явно без претензий на изящество, уже расположилась компания. Могучий Фёдор-кузнец сидел, опершись локтями на стол — его руки были такими огромными, что казались продолжением его молотов. Рядом примостился пожилой мельник, лицо которого изрезала сетка морщин, словно потрескавшуюся землю после засухи. В углу молчаливо расположился рыбак — от него до сих пор веяло речной тиной и утренним туманом.

На столе без всяких скатертей красовался запотевший жбан с домашним квасом, миска с солёными сухарями и потрёпанная колода карт. По виду карт можно было понять, что они пережили не одну сотню азартных баталий.

— Ну что, повар, присаживайся, — прогудел Степан, ловко тасуя колоду. Карты в его мясистых ладонях порхали, как листья на ветру. — Посмотрим, умеешь ли ты в «подкидного» играть так же мастерски, как у плиты колдуешь.

Я решил не выпендриваться. Никаких попыток блеснуть умом или показать себя крутым знатоком карт. Играл осторожно, больше наблюдал и слушал. Подливал мужикам квас, когда кружки пустели, подсыпал сухари в миску. Вёл себя не как гость, которого пригласили из вежливости, а как свой парень, который просто зашёл на огонёк после трудового дня.

— Слыхал, Семёныч, щука на перекате клевать начала? — спросил я у рыбака, аккуратно подбросив ему шестёрку.

— Клюёт, куда денется, — неохотно откликнулся тот, отбиваясь семёркой. — Только вся мелкая попадается, с ладошку размером. Крупная рыба в ямах затаилась, холодов ждёт.

— А что с ценами на зерно творится? — повернулся я к мельнику. — Поговаривают, опять поднимут?

— Ещё как поднимут, — тяжело вздохнул старик, собирая карты. — Дожди всё лето проливные шли, половина урожая на корню сгнила. Теперь купцы цену задирают, чертовы спекулянты.

Я внимательно слушал каждое слово, кивал, мотал на ус. Впитывал информацию, как пересохшая земля впитывает дождь. Кто с кем дружит в городе, кто на кого точит зубы, чем живёт Зареченск, чего боится и на что надеется. Постепенно понимал, что эти незамысловатые разговоры о рыбалке, ценах на зерно и новом уряднике, который, по слухам, берёт взятки борзыми щенками вместо денег, — это и есть настоящая жизнь. Без прикрас и фальши.

В моей прошлой жизни, в сверкающем мире московских ресторанов, всё было совершенно по-другому. Там царили интриги, подковёрная борьба за должности, фальшивые улыбки и союзы, которые рассыпались быстрее снежного сорбета на горячей сковороде.

А здесь всё было искренне и просто. Если ты друг — помогут, не раздумывая. Если враг — разобьют морду без лишних церемоний. Чтобы стать в этом месте своим, недостаточно было просто удивлять кулинарными чудесами. Нужно было понимать эту неспешную, но честную жизнь, уважать её неписаные законы и быть готовым подставить плечо товарищу, когда понадобится.

Да, в прошлой жизни я многого добился, но продирался сквозь те же терни к звёздам. Мишленовским (не стоит о них забывать). И здесь я планировало сделать то же самое. Не сидеть на месте сложа ручки, а идти вперёд, пробивая стены головой. Своей или чужой, там уж как получится.

Но для этого мне необходимы были знакомые, которые будут поддерживать врага за ноги, пока я его башкой стучу в новую дверь возможностей. И да, я начинаю с нуля, но это даже интересно.