Впереди шагал невысокий толстяк. Его холёные усы были закручены с такой педантичностью, будто от них зависела судьба всей империи. Маленькие глазки-бусинки бегали по нашему скромному заведению, источая плохо скрываемое презрение. Дорогой костюм сидел на нём отвратительно — слишком яркий, слишком кричащий, как у провинциального нувориша.

За его спиной скользила девушка невероятной красоты. Смуглая кожа цвета кофе с молоком, огромные миндалевидные глаза, точёная фигурка — настоящая восточная принцесса из сказки. Жаль только, что выражение её лица говорило: она только что наступила босой ногой в собачьи экскременты и теперь не знает, как это пережить.

— О господи, нет, — прошептала Настя, инстинктивно прижимаясь ко мне.

Её лицо стало белее мела. Я почувствовал, как она дрожит.

— Это Мурат Алиев, местный купец-толстосум. А рядом его дочь Лейла. Половина лавок и харчевен в городе им принадлежит. Они очень, очень опасные люди, Игорь. Их визит — это катастрофа.

Ага, значит, слово «папик» здесь играет буквальную роль…

Даже без объяснений сестры я всё понял с первого взгляда. От этого типа за версту несло большими деньгами и ещё большими неприятностями. Классический образчик местного авторитета — жирный, самодовольный и привыкший к тому, что все перед ним пресмыкаются.

Я быстро натянул на лицо самую обаятельную улыбку, на какую был способен.

Алиев театрально проигнорировал моё существование и важно прошествовал к ближайшему столу. Достал платочек, провёл пальцем по безупречно чистой столешнице, затем брезгливо осмотрел кончик пальца. Явно рассчитывал найти там слой многолетней грязи. Не обнаружив ничего подходящего для демонстрации отвращения, разочарованно поджал губы и тщательно протёр палец.

— И здесь вы травите несчастных людей? — протянул он певучим голосом с густым акцентом, обращаясь куда-то в потолок.

Голос был маслянистый и липкий, как его хозяин. В нём слышались нотки показного удивления и плохо скрываемой угрозы.

— Поразительно, что ваши клиенты ещё живы. Прямо чудо какое-то.

Наконец он удостоил меня своим царственным взглядом и лениво протянул короткую пухлую руку, украшенную несколькими перстнями. Драгоценности на пальцах блестели вызывающе.

— Мурат Алиев. Впрочем, каждый в этом городе знает, кто я такой.

Такую противную гниду действительно сложно забыть, — отметил я про себя, но вслух произнёс совершенно другое.

— Игорь Белославов. Очень приятно познакомиться.

Я пожал его влажную и вялую ладошку, изо всех сил стараясь сохранить дружелюбное выражение лица. Рукопожатие оказалось таким же неприятным, как и сам владелец руки — безвольным, липким и отвратительным.

Определённо, это будет очень непростой и неприятный разговор.

— Слухи до меня дошли, что у тебя тут что-то начало получаться, — без обиняков начал Алиев, убирая свою липкую руку. Он окинул зал взглядом скупщика, который приценивается к хромой кобыле на ярмарке. — Люди идут. Это хорошо. Значит, место не совсем дохлое, как я думал раньше. В общем, я его покупаю.

Он назвал сумму. Такую смехотворную, что я на секунду подумал — не ослышался ли? За эти деньги можно было купить разве что пару мешков картофеля и... запихнуть ему в глотку за такие предложения.

— Вы с сестрой можете остаться здесь, — продолжил он, будто делал мне величайшее одолжение. Голос звучал покровительственно, словно он великодушный барин, а мы — крепостные. — Будете жить, работать на меня... Платить аренду, само собой. Небольшую. Для начала.

Я бросил взгляд на Настю. Она стояла бледная, как больничная простыня, и в её глазах плескался животный страх. Этот жирный паук пришёл, чтобы забрать наш дом, нашу последнюю надежду. Прямо как в плохом сне.

— Благодарю за столь щедрое предложение, господин Алиев, — ответил я медленно, вкладывая в каждое слово ледяную вежливость. — Но я вынужден отказаться. Это семейное дело. Память об отце. Оно не продаётся. Ни за какие деньги.

Лицо Алиева начало медленно наливаться свекольным цветом. Словно кто-то накачивал его кровью через невидимый насос. Маленькие глазки злобно сузились до щёлочек.

— Мальчишка, у меня сегодня с утра паршивое настроение, — прошипел он, и в его голосе послышались нотки угрозы. — Не советую злить меня ещё больше. Подумай хорошенько, прежде чем отказывать такому уважаемому человеку, как я.

Его дочь Лейла, стоявшая чуть поодаль у стены, демонстративно зевнула и с откровенной скукой принялась разглядывать свой безупречный маникюр. Спектакль, который устраивал её отец, явно был для неё привычным и совершенно не интересным зрелищем. Девушка выглядела так, будто смотрела плохую пьесу в третий раз.

— Я уже подумал, — спокойно повторил я, глядя купцу прямо в маленькие злые глазки. — Мой ответ остаётся прежним. Нет.

Это стало последней каплей, которая переполнила чашу его терпения. Алиев взревел, как раненый бык на арене. Его лицо из багрового мгновенно стало пунцовым. Он схватил со стола первую попавшуюся тарелку и с оглушительным грохотом швырнул её об пол. Осколки керамики разлетелись во все стороны, звеня по деревянным доскам.