— Ты пожалеешь об этом! — визжал он, брызгая слюной и размахивая пухлыми кулаками. — Я тебя с грязью смешаю! Твоя забегаловка сгорит дотла, а вы с сестрой пойдёте по миру с протянутой рукой!

Он замахнулся толстой рукой, чтобы смахнуть со стола стопку чистой посуды, но его пухлое запястье перехватила железная хватка.

В тот момент, когда я увидел, как Настя в ужасе вжалась в стену за моей спиной, что-то внутри меня резко щёлкнуло. Словно переключатель. Гостеприимный хозяин и вежливый повар мгновенно исчезли. На их месте появился кто-то совершенно другой — холодный, быстрый и беспощадно точный.

Одним резким движением я выкрутил купцу руку за спину. Он взвыл от острой боли, его лицо исказилось от удивления и внезапного страха. Глаза округлились, как у пойманной мыши. Я не дал ему опомниться и сообразить, что происходит. Мощный и точный пинок под его жирный зад — и самодовольный купец кубарем вылетел за дверь, с грохотом приземлившись на пыльную мостовую перед входом.

В «Очаге» повисла звенящая тишина. Даже мухи перестали жужжать.

Алиев катался по дорожной пыли, как перевёрнутый жук. Его дорогой костюм покрылся грязью, а лицо перекосилось от злости и унижения. Он плевался и ругался, пытаясь встать.

— Ты мертвец, Белославов! — хрипел он, отплёвываясь от пыли. — Я тебя в порошок сотру! Ничего от тебя не останется!

Из закусочной наружу вышла Лейла. Она замерла на пороге, словно красивая кукла. Девушка смотрела на меня совсем по-новому. Я стоял в дверях, тяжело дышал, но не отступал. В её больших тёмных глазах не было прежней скуки или презрения. Там плескались удивление, шок и что-то ещё — тёмное, опасное, пугающе-интересное. Она больше не видела во мне жалкого трактирщика. Теперь я был для неё хищником, который осмелился огрызнуться на её хозяина.

На улице уже собирались любопытные. Сосед-сапожник высунул голову из мастерской. Две женщины с корзинами остановились неподалёку, не решаясь подойти ближе. По улице поползли шёпот и пересуды. Унижение Алиева становилось публичным спектаклем.

Понимая это, толстяк с трудом поднялся на ноги. Он кряхтел и стонал, отряхивая грязь с дорогих брюк. Потом быстро заковылял к своему блестящему автомобилю, стараясь не смотреть на собравшихся зевак.

Лейла не спешила за ним. Она сделала шаг в мою сторону. Медленно, почти нарочно, провела кончиком языка по полным губам. При этом не сводила с меня пристального взгляда. Это не был флирт. Это было обещание. Обещание больших неприятностей, опасной игры и чего-то ещё, чего я пока не понимал.

Машина с рёвом сорвалась с места. За ней потянулось облако пыли и осталось тяжёлое напряжение в воздухе. Я молча вошёл в дом, запер дверь на засов и перевернул на окне табличку на «Закрыто».

В зале стало так тихо, что слышен был каждый вздох.

— Всё... нам конец... — Настя, которая до этого стояла как столб, вдруг сломалась. Она бросилась ко мне и зарыдала, вцепившись пальцами в мою рубашку. — Он нас теперь уничтожит! Не даст здесь жить! Игорь, зачем ты это сделал...

Слёзы текли по её щекам ручьём. Всё тело сестры дрожало от страха и отчаяния.

Я крепко обнял её, чувствуя, как она трясётся в моих руках. Погладил по волосам, давая выплакаться.

— Тише, Настюша, тише, — сказал я спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Всё будет хорошо. Никто нас не обидит. Поверь мне.

Она подняла заплаканное лицо. В глазах плескалось отчаяние.

— Но как это возможно? Он же может всё! У него деньги, связи!

— Если он такой всемогущий, то почему так легко вылетел за дверь? — я слабо улыбнулся. — Не всё так страшно, как кажется. Успокойся. Я всё улажу. Даю слово.

Настя всхлипнула и прижалась ко мне сильнее. Я чувствовал её тепло и дрожь. За окном медленно расходились зеваки, но в воздухе всё ещё висело напряжение.

***

После ухода Алиева посетителей словно ветром сдуло. Новость о том, что молодой повар Белославов нагрубил самому влиятельному купцу в городе, пролетела по Зареченску подобно болиду. Люди шарахались от нашей закусочной, будто от чумного барака. Никто не хотел случайно попасть под горячую руку разъярённого толстяка.

Вечер тянулся как похоронная процессия. В зале стояла такая тишина, что слышно было, как муха чистит лапки. Настя, вымотанная страхом и напряжением, даже не притронулась к ужину. Просто молча поднялась и ушла к себе, оставив нетронутую тарелку с моим фирменным рагу.

Я убрал посуду, протёр столы до зеркального блеска и остался на кухне один. Точнее, почти один.

— Ну и денёк выдался! — раздался с полки знакомый писк. На мешке с мукой восседал Рат, элегантно обхватив хвостом лапки. — Вышвырнуть самого Алиева! Да ещё и с таким королевским видом! Снимаю шляпу, если бы она у меня была.

— Рано радуешься, пушистый дипломат, — тяжело вздохнул я, в который раз протирая уже чистый стол. — Теперь у нас проблемы размером со слона. Всё только-только начало налаживаться, а я взял и испортил.