— Ладно, — наконец произнёс сержант, и в этом слове поместилась вся усталость мира. — Один шанс даю тебе, Белославов. Один-единственный. Привезём твои железки сюда, во двор участка. Будешь колдовать под нашим присмотром. Но если что-то пойдёт не так, если хоть одна искра полетит не туда и ли завоняет чем-то подозрительным — пеняй на себя. Оформлю по всей строгости закона. Ясно?

Ну не знаю здешние законы…. но скорей всего наказанием за подобное может быть только штраф. Надеюсь, что я прав.

— Так точно, господин сержант! — кивнул я, с трудом сдерживая торжествующую улыбку. — Не пожалеете о своём решении. Вы ещё спасибо мне скажете за знакомство с революционной технологией.

Петров на это лишь устало махнул рукой.

— Иди давай, революционер. Жди в камере. Как всё подготовим — позову. И чтобы без всяких фокусов, понял?

Глава 9

Спустя час меня вывели из камеры и повели на задний двор участка. Там царил настоящий хаос: ржавые остовы велосипедов торчали из земли, словно скелеты доисторических животных, старые шины громоздились пирамидами, а гора конфискованных канистр переливалась на солнце всеми оттенками металла. Посреди этого великолепия на сколоченном из досок столе уже красовался мой аппарат. Выглядел он жалко — весь в саже и с парой новых вмятин, но был цел.

Сержант Петров стоял рядом, скрестив мускулистые руки на широкой груди. Рядом с ним маячили два стражника с такими лицами, будто ожидали, что сейчас всё это взлетит на воздух вместе с половиной участка.

— Ну, Белославов, приступай, — кивнул Петров, сверля меня тяжёлым взглядом. — Показывай свою науку. Только без спецэффектов, договорились? А то у нас тут не цирк.

— Будет сделано в лучшем виде, Господин сержант, — бодро ответил я и подошёл к столу, потирая руки.

Под их пристальными взглядами я чувствовал себя фокусником на детском утреннике, которому сейчас предстоит достать кролика из шляпы. Только вместо кролика у меня была вонючая жидкость, а вместо шляпы — герметичный бидон из-под молока, который я приспособил под реактор. Не самая вдохновляющая замена.

Я внимательно проверил все соединения, словно хирург перед операцией. Медная трубка, которую я с таким трудом сгибал в змеевик, была на месте. Ни одного изгиба не нарушилось. Взял принесенный стражниками мешок с дубовой стружкой — она пахла лесом и свежим деревом. Отмерил нужную порцию горстями и засыпал в бидон. Крышку закрутил плотно, чтобы ни один пузырёк воздуха не просочился внутрь.

— Сейчас я начну нагрев, — комментировал я свои действия, как ведущий кулинарного шоу. — Важно поддерживать температуру строго в определённом диапазоне, чтобы начался процесс пиролиза. То есть термического разложения древесины без доступа кислорода. Если температура будет слишком низкой — ничего не получится. Слишком высокой — всё сгорит.

Я поджёг горелку под бидоном. Синее пламя лизнуло металлическое дно. Стражники инстинктивно отступили на шаг назад, готовые в любой момент броситься врассыпную. Петров даже не шелохнулся — стоял, как монумент, только глаза внимательно следили за каждым моим движением.

Прошло несколько минут томительного ожидания. Воздух наполнился запахом нагревающегося металла. Наконец, по медной трубке потянулся едва заметный белёсый дымок. Время второго этапа!

Я схватил ведро с холодной водой и начал поливать тряпки, которыми был обмотан змеевик. Зашипело, словно разъярённая змея, повалил густой пар. Один из стражников невольно зажмурился.

— Охлаждение необходимо для конденсации, — вещал я с умным видом, стараясь говорить громко, чтобы перекрыть шипение. — Дым, проходя через холодный змеевик, остывает и превращается в жидкость. Эта жидкость собирается в колбе-приёмнике. При этом все вредные смолы и канцерогены остаются в твёрдой фазе и не попадают в конечный продукт. Чистая физика, ничего лишнего.

На дне стеклянной колбы, подставленной под конец трубки, начали появляться первые капли. Тёмно-коричневые, маслянистые, они падали с мерным постукиванием. Одна капля, вторая, третья... Постепенно они собирались в небольшую лужицу. Процесс пошёл! Я почувствовал, как напряжение в плечах начинает спадать.

Стражники придвинулись ближе, завороженно наблюдая за медленным накоплением жидкости. Даже Петров слегка наклонился вперёд, хотя старался этого не показывать.

Через полчаса в колбе набралось примерно полстакана тёмной жидкости. Я потушил горелку — пламя погасло с тихим всхлипом. Во дворе установилась тишина, нарушаемая только шипением остывающего металла и далёким гулом машин за забором.

— И что это за бурда? — скептически протянул Петров, медленно подходя ближе и разглядывая колбу.

— Это, товарищ сержант, и есть конечный продукт, — я с гордостью взял колбу в руки, словно драгоценный кубок. — Концентрированный пищевой ароматизатор. Абсолютно натуральный и безопасный.

Я обмакнул в жидкость кончик мизинца, стряхнул лишнее и протянул сержанту.

— Понюхайте. Только осторожно, запах очень концентрированный. Может показаться резким.