Когда со стола исчезла последняя крошка, а в кувшине с компотом сиротливо булькнуло дно, Степан откинулся на спинку стула. Старое дерево жалобно скрипнуло, словно разделяя с ним тяжесть съеденного. Мясник издал звук, который мог бы принадлежать медведю, только что проглотившему бочонок мёда — громкий, утробный и полный абсолютного счастья. Он с шумом похлопал себя по необъятному пузу и уставился на меня. Во взгляде его плескался такой восторг, что, казалось, ещё немного, и он просияет, как новенький медный таз.

— Ну, повар… Нет, ты не повар, ты колдун! — прогудел он, и его бас заставил задребезжать стаканы на полке. — Я тебе вот что скажу: завтра же все мои об этом узнают! Да что там мои — весь город! К тебе очередь будет стоять от порога и до самой ратуши! Готовься, парень, скоро сам градоначальник напросится на ужин, вот помяни моё слово! А он мужик привередливый, но от твоей стряпни даже у него слюнки потекут!

Наталья сидела с таким умиротворённым видом, будто только что вернулась с курорта. Она согласно кивнула. Даша же просто смотрела на меня своими огромными сияющими глазами.

Я выдавил из себя благодарную улыбку, но внутри всё сжалось в ледяной комок. Очередь до ратуши. Градоначальник. Для моего крошечного, только-только заработавшего заведения это звучало как смертный приговор. Я живо представил себе толпу голодных горожан, выламывающих дверь, и себя, мечущегося по кухне в попытке накормить их всех из одной кастрюли.

— Степан, спасибо вам огромное за такие слова, — начал я как можно осторожнее, нащупывая правильную интонацию. — Мне безумно приятно это слышать, правда. Но я бы хотел попросить вас… не торопиться с рассказами.

Густые брови мясника взлетели вверх, образовав на лбу удивлённые складки.

— Это ещё почему? Ты что, славы не хочешь? Или денег?

— Хочу, ещё как хочу, — честно признался я. — Но не такой ценой. Поймите, я совершенно не готов к большому наплыву гостей. От слова «совсем».

Я сделал неопределённый жест рукой, обводя нашу скромную закусочную.

— Вы только посмотрите. Кухня у меня — два на два метра. Плита помнит ещё времена моего деда, и одна конфорка на ней еле дышит. Посуды — кот наплакал, сегодня чуть без тарелок для вас не остались. А нас всего двое — я да сестра моя, Настя. Рук всего четыре. Если ко мне завтра заявится толпа, я просто физически не смогу всех накормить. А если и смогу, то это будет уже не та еда, что вы пробовали. Это будет бездушный конвейер, спешка, суета. Качество рухнет, и всё то «волшебство», о котором вы говорите, испарится без следа.

Я перевёл дух, собираясь с мыслями, и посмотрел ему прямо в глаза.

— Я хочу расти постепенно. Шаг за шагом. Чтобы каждый гость, который переступает мой порог, получал самое лучшее. Лучшую еду, лучшее обслуживание, лучшую атмосферу. Я лучше буду кормить десять человек в день, но так, чтобы они уходили от меня абсолютно счастливыми и мечтали вернуться, чем сотню, но впопыхах и абы как. Это мой главный принцип.

В зале повисла тишина. Степан смотрел на меня долго, изучающе, его взгляд был тяжёлым, как туша быка. Я уже приготовился услышать, что я дурак, трус и упускаю свой единственный шанс. Но он вдруг крякнул, со всего маху стукнул своим огромным кулаком по столу так, что подпрыгнули вилки, и оглушительно, от всей своей широкой души, расхохотался.

— А ты, парень, не промах! — пророкотал он, вытирая выступившие от смеха слёзы. — С головой дружишь, это я вижу. Основательный у тебя подход. Уважаю! Другой бы на твоём месте уже корону нацепил и цены втридорога задрал, пока народ валит. А ты о качестве думаешь, о душе. Это правильно. Это по-нашему, по-ремесленному.

Он внезапно посерьёзнел и наклонился ко мне через стол, понизив голос.

— Хорошо, — сказал он уже совсем другим, деловым тоном. — Язык за зубами держать не обещаю, уж больно вкусно было, но и трезвонить на каждом углу не стану. Приведу пару-тройку верных людей, не больше. Но ты вот что мне скажи. Помощь тебе нужна будет?

— Помощь? — не понял я.

— Ну да. С мясом вопрос считай решён — лучшее в городе у тебя будет всегда, по самой честной цене, для соседа. А вот с железом как? Плита, говоришь, плохая? Ножи у тебя что надо, я приметил, но ведь и другая утварь нужна. Сковороды чугунные, котлы добротные. У меня кум — кузнец от бога, лучший в уезде. Я ему словечко замолвлю — он тебе такую посуду сделает, что внукам в наследство оставишь. Да и вообще… — он на секунду замялся, подбирая слова. — Если что понадобится, ты не стесняйся. Обращайся напрямую. Мы люди простые, сосед соседу всегда поможет.

Он протянул мне через стол свою огромную, мозолистую руку, похожую на медвежью лапу. Я без малейших колебаний пожал ее. Его рукопожатие было крепким, надёжным и честным, как хорошо прожаренный стейк. Теперь у меня были друзья.

***

Провожать гостей мы вышли все вместе. Вечер был тёплый, тихий, в воздухе пахло цветами и ночной прохладой.

— Спасибо вам огромное за ужин, Игорь, — сказала Наталья, и в её голосе больше не было ни капли прежней строгости, только искренняя теплота. — Давно мы так душевно не сидели. И за дочку спасибо, что к делу приобщили, она вся сияет.

— Вам спасибо, что пришли и поверили в нас, — искренне улыбнулся я.