Я повернулся к раковине и начал медленно, подчёркнуто тщательно мыть руки. Специально делал это не торопясь, чтобы они видели. Семья мясника — мои незваные судьи — не спускала с меня глаз. Я буквально чувствовал, как их взгляды сверлят мне спину, но это меня совсем не смущало. Даже наоборот, это заводило, как аплодисменты зала перед выходом на сцену.

Закончив с руками, я взял с крючка белоснежный фартук. Повязав его, я почувствовал себя в своей тарелке. Всё, теперь я готов.

Я подошёл к столу. Там лежал главный герой моего сегодняшнего шоу — шикарный кусок говяжьей вырезки, который я с утра приобрёл у самого Степана. Я мысленно поблагодарил мясо за его будущую жертву и с небольшой, чисто театральной паузой, развернул свёрток из плотной ткани, который лежал рядом. Внутри, на мягком тёмном бархате, покоились ножи.

Настя о них мне уже рассказала. Их выковал лучший кузнец города, друг того же Степана, на заказ для «отца», а он знал толк в таких делах. Идеальная балансировка, рукоятки из карельской берёзы, лежащие в ладони как влитые. А лезвия… Лезвия теперь были заточены до такой степени, что, казалось, могли разрезать не только мясо, но и сам воздух.

Представление можно было начинать.

Первым я взял в руку длинный и тонкий филейный нож. Он тут же стал продолжением моей кисти, единым целым с ней. Мясо под его остриём будто само расходилось. Я не прилагал усилий, просто вёл нож, а он делал всю работу. Одним плавным, почти гипнотическим движением я разделил всю вырезку на идеально ровные пласты, толщиной не больше сантиметра каждый. Степан, который всю свою жизнь имел дело с мясом, невольно наклонился вперёд, его глаза округлились от удивления. Он-то точно понимал, какого уровня мастерства требует такая, казалось бы, простая операция.

Затем я взял нож покороче и сделал на каждом мясном пласте сеточку из неглубоких надрезов. Это старый поварской фокус, который я подсмотрел у одного мастера. Благодаря этим надрезам начинка и маринад пропитают мясо гораздо лучше и глубже.

— Ловко, — не смог сдержать восхищения Степан, его низкий голос прозвучал на удивление громко в наступившей тишине. — Я такое только по телевизору видел. В “Битве шефов”.

Я лишь скромно улыбнулся в ответ. Затем я накрыл мясо тонкой пищевой плёнкой и взял в руки специальный молоточек для отбивания. Но я не стал лупить по мясу со всей дури, как это делают многие, превращая нежную вырезку в рваную тряпку. Нет. Мои удары были лёгкими, точными и очень частыми. Я не избивал мясо, а скорее делал ему массаж, уговаривая стать ещё нежнее, ещё мягче. Это был почти танец молоточка по поверхности мяса.

Одновременно с этим я начал готовить начинку. Мои руки двигались с бешеной скоростью, словно жили своей жизнью. Вот я хватаю пучок дикой зелени, которую мне утром принёс мой друг Рат, и мой нож за несколько секунд превращает её в изумрудную россыпь.

Вот я бросаю на доску несколько крупных зубчиков чеснока и одним точным ударом широкой стороны лезвия превращаю их в ароматную кашицу. Сыр, натёртый на самой мелкой тёрке, уже летит в миску, смешивается с яйцом, зеленью, чесноком и щепоткой моих секретных лесных специй, рецепт которых я никому не раскрывал.

И в этот самый момент по кухне поплыл аромат.

Не повседневный запах еды. Это был запах-обещание. Густой, насыщенный, он проникал в самые ноздри и, казалось, сводил с ума. В нём смешались свежесть только что порубленной зелени, острая пряность чеснока, нежный сливочный дух сыра и что-то ещё… что-то дикое, лесное, едва уловимое, но придающее всему букету невероятную глубину.

Мои гости замерли, как по команде. Степан перестал дышать, боясь спугнуть этот запах. Наталья, до этого сидевшая с королевской осанкой, забыла про всё и подалась вперёд, жадно втягивая воздух. А Даша смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, в которых плескался такой чистый, незамутнённый восторг, что я невольно улыбнулся. Кажется, они совсем забыли, что пришли сюда с проверкой. Они превратились в обычных зрителей, которых загипнотизировал фокусник. Они просто не могли поверить, что из таких простых, обычных продуктов может родиться такое невероятное благоухание.

Я с удовлетворением оглядел результат. Идеально. Теперь начинка. Сыр, грибочки, немного зелени — всё, что удалось наскрести по сусекам. Я аккуратно распределил всё это по поверхности мясного полотна, а затем с ловкостью фокусника свернул его в тугой, аппетитный рулетик. И ещё один. И ещё.

Отправив последний рулетик в печь, я не позволил себе ни секунды передышки. Главное блюдо было запущено, и теперь у меня было ровно двадцать минут, чтобы сотворить ещё одно маленькое чудо — закуску. Я вытер руки о фартук и с хищной улыбкой повернулся к столу, где меня уже дожидался второй герой сегодняшнего вечера — нежнейшая телячья печёнка.

— А теперь, дамы и господа, — торжественно объявил я, хотя обращался скорее к самому себе, — второе блюдо. Сегодня мы распалим ваш аппетит до неимоверных размеров.