— А как же полиция, правительство?

— Вы должны спросить Эллиота о правительстве. Полиция провела здесь обыск. Это я знаю как истину. Они осмотрели и убедились, что в окрестностях Лейксайда такого места нет. Никаких брошенных девушек. Никаких мёртвых младенцев.

Эребус ничего не ответил.

— Не только вещи имеют цену, Владимир. Лояльность тоже можно купить, — он коснулся коробки толстым пожелтевшим ногтем. — Раз люди не ищут фермы, значит, будем искать мы. Скажи Сангвинатти, чтобы они нашли людей, которые ранили сладкую кровь и убили их детёнышей.

— Может мне поговорить с девочками на озере? Их род может разрушить здания, как только их найдут.

— Дерево. Камень. Стекло, — Эребус покачал головой. — Оставьте здания нетронутыми. Они ничего не значат. Найдите людей, которые работали в этих местах, и убейте их.

— Следует ли оставлять тела там, где их можно найти?

Влад хотел понять, хотел ли Эребус, чтобы люди узнали, что Сангвинатти свершили свою собственную форму правосудия?

Эребус посмотрел на него. Влад не был уверен, было ли удивление настоящим или притворным.

— После того, как Сангвинатти насытятся, нет смысла тратить мясо впустую, Владимир, — сказал Эребус, его голос был тихим упрёком. — Нет, нет. Заберите мясо в дикую страну, где оно принесёт пользу. Там много, кроме терра индигене, тех кто будет рад лёгкой пище для своих детёнышей.

ГЛАВА 31

День Земли, Майус 13

Девушка съёжилась под лоскутным одеялом и прислушалась, как просыпаются Волки по ту сторону двери. Громкие зевки, мягкий голос, напомнивший ей вой, который она слышала прошлой ночью. Затем женский голос произнёс:

— Джексон, сделай тост. Я приготовлю яичницу для сладкой крови.

Они имели в виду её. Они не станут называть её кс821. Они сказали, что это не имя.

"Сладкая кровь" тоже не было именем, но называть её так их не оскорбляло.

Женщина, Грейс, вчера принесла ей пижаму и ещё одну смену одежды. Трусы и носки были засунуты в один из ящиков письменного стола. Остальная одежда висела на крючках на стене, включая длинный толстый свитер.

Девушка выскользнула из постели и бросилась в ванную. Она дрожала, пока писала, мыла руки и плескала в лицо холодной водой. Она торопливо сняла пижаму и надела джинсы, рубашку с длинными рукавами и толстый свитер. Она была в одном носке, когда дверь открылась, и вошли Грейс и Джексон.

— Мы не умеем готовить много человеческой пищи, — сказала Грейс. — Но я научилась готовить яичницу-болтунью, а Джексон приготовил тебе поджаренный хлеб.

Она поставила тарелку на стол. Джексон поставил рядом с тарелкой стакан с белой жидкостью.

Грейс вышла из комнаты. Джексон задержался, изучая её.

Он сказал, что она может спрашивать. Хватит ли у неё смелости спросить? Это может быть трюк, чтобы увидеть, испытывает ли она всё ещё искушение сделать то, что ей не позволено. Ходячие Имена всегда пытались обмануть её. Но Джексон был Волком. Он знал Мег.

Значит, испытание. Но на этот раз она будет не единственной, кого проверят.

— Можно мне взять карандаш и бумагу?

Задумчивое молчание, прежде чем Джексон сказал:

— Чёрный карандаш или цветной?

Она почувствовала, как у неё перехватило дыхание, почувствовала покалывание в руках. Но у неё не хватило смелости попросить и то, и другое.

— Тот, каким больше никто не пользуется.

Снова задумчивое молчание.

— Торговый пост не работает в День Земли. Я посмотрю, что у нас есть тут. Ешь свой завтрак, сладкая кровь.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Она включила лампу у кровати. У Волков, возможно, и не было проблем со зрением при слабом дневном свете, но ей хотелось получше рассмотреть еду, прежде чем она её съест.

Сев за стол, она взяла стакан. Принюхалась. Осторожно попробовала. Она была почти уверена, что это молоко, но на вкус оно было другим, более насыщенным, чем всё, что ей давали в... в этом месте.

Тост слегка подгорел по краям; яичница, как и молоко, не были на вкус как то, что она ела раньше, но они были вкусными, и она была голодна.

Поев она пошла в ванную, чтобы вымыть руки и почистить зубы. Когда она вышла, в дверях стоял Джексон с деревянным подносом. Он положил его на кровать. На нём лежало шесть листов бумаги и набор цветных карандашей. Красный, зелёный, синий, жёлтый, оранжевый, коричневый, чёрный, розовый. По тренировочным образам она определила ластик и маленькую ручную точилку для карандашей.

— Это то, что я смог найти.

Джексон отошёл от кровати.

— Спасибо.

Он собрал использованную посуду и ушёл.

Сев на кровать, она стала рассматривать каждый карандаш и трогать бумагу.

Никто не ворвался в комнату, никто не закричал на неё. Карандаши и бумагу никто не забирал. Никто не связывал ей руки в наказание, никто не оставлял её в зависимости от Ходячих Имён для их личной потребности.