Мое зрение было размытым, когда я осмелилась разлепить веки. Мое сердце колотилось быстрее, чем если бы я только что выступала при полном зале. Я была мокрой и насытившейся, и находилась в объятиях Грэма.

Я ни за что не хотела уходить.

Его руки так и не разжались, когда он прижал меня спиной к своей груди.

— Не уходи.

Нет, не в этот раз.

— А что насчет Колина?

— Мы проснемся пораньше и скажем ему, что ты зашла попрощаться. Мы просто не скажем ему, когда ты пришла.

— Хорошо. — Я улыбнулась, прижимаясь к нему, когда он повернул нас на бок.

Остаться на ночь и переночевать в его постели было глупо и импульсивно, и… Мне было все равно. Это была наша последняя ночь, и когда завтра я отправлюсь домой, я хотела знать, что не потратила впустую ни секунды этого путешествия.

Этот мужчина завладел моим сердцем. Полностью. Он держал его в своих руках с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Как я могла сомневаться в этом? Как я могла подумать, что он не верит в меня?

Его вера была такой же реальной, как и все остальное в моей жизни.

И теперь я уезжаю. Мне пора было уходить.

Я крепко зажмурилась, оставаясь в этом моменте и отталкивая то, что должно было произойти. Самолет и реальность, все это я оставлю на завтра. Этой ночью я буду жить мечтой.

Грэм дважды будил меня, чтобы заняться со мной любовью.

А когда наступило утро, я выскользнула из его постели и покинула его дом, не в силах попрощаться.

— Доброе утро, Куинн.

Мои щеки пылали, когда я на цыпочках прокралась на кухню. Я надеялась, что в полшестого утра мама и папа еще будут спать. Но не тут-то было. Мама стояла рядом с кофейником и слушала, как он закипает.

— Доброе утро, мам.

— Куда ты улизнула прошлой ночью? — спросила она, хотя должна была знать ответ.

— К Грэму.

— Я так и думала. — Она кивнула и достала кружку из буфета. — Кофе?

— Да, пожалуйста. — Я села за стол, чувствуя себя снова подростком, которому нужно было объяснить свои отношения матери, чтобы та поняла. — Я ходила попрощаться.

Она принесла мне кофе и села напротив, не сказав ни слова.

— Я струсила, — выпалила я. — Не знала, как попрощаться, поэтому просто… не стала. Я улизнула до того, как он проснулся.

— Насколько я знаю Грэма, а я хорошо его знаю, так, наверное, лучше, — сказала она. — Он осторожен с теми, кого приводит в свою жизнь. А с тобой, ну, у вас двоих всегда были сложности.

Сложности. На самом деле она имела в виду безрассудство.

Я отмахнулась от этого, готовая сменить тему.

— Спасибо за все, мам. Я знаю, что эта неделя была тяжелой, но я рада, что ты позвонила мне и попросила вернуться домой.

— И я рада, что ты это сделала. Рождество, верно?

Я кивнула.

— Рождество. Хотя, возможно, я возьму с собой и Никсона. Если ты не против.

— Чем больше народу, тем веселее. — Она улыбнулась. — Он очарователен, не так ли?

— Ты даже не представляешь. — Я хихикнула.

Никсон провел с нами весь день вчера после церкви. Пока Уокер и Бруклин отправились домой со своими семьями, мы с Никсом повели моих родителей пообедать в местный ресторан. Мы решили посидеть за одним из уличных столиков в тени беседки, уставленной подвесными корзинами с цветами.

Когда официантка принесла меню, и Никсон сразу же заказал пиво, я испугалась, что разговор может выйти неловким. Но у Никса был дар выходить из неловких ситуаций так, что они запомнятся вам на долгие годы.

Мы проговорили несколько часов. Ну, вообще-то, говорил Никсон, а остальные слушали.

Он рассказывал историю за историей о жизни в группе. О наших любимых концертах и жизни в гастрольном автобусе — в рейтинге PG (прим. ред.: рейтинг PG — в системе рейтингов Американской киноассоциации означает, что детям рекомендуется смотреть фильм с родителями, так как некоторые материалы могут не подходить для детей), естественно. Он ответил на вопросы отца о процессе записи и студии в Сиэтле. Время от времени Никс бросал на меня взгляд, чтобы заполнить пробелы.

И, в некотором смысле, было лучше, что Никсон рассказал им о жизни в группе со своей точки зрения.

Он был нейтральной стороной, и то, как он описывал наш образ жизни, делало его более простым. Будучи самым диким в нашей компании, он, по иронии судьбы, заставил нас казаться ручными.

После обеда мы провели пару часов в центре города, исследуя окрестности и наслаждаясь солнечными лучами, прежде чем мои родители вернулись домой и оставили нас с Никсоном наедине. Мы вдвоем нашли бар с хорошим попкорном и музыкой кантри, играющей на заднем плане. К тому времени, как Никсон напился — я оставалась трезвой, потому что видела тот блеск в его глазах, который говорил о том, что он будет продолжать, пока не отрубится, — уже почти стемнело.

Я помогла ему сесть в такси и отвезла в мотель, разместив в его номере, прежде чем отправиться домой.

Только я не поехала домой.

Я поехала к Грэму.

— Мы можем отвезти тебя в аэропорт? — спросила мама.

— Думаю, Никс заедет за мной. Тогда мы поедем.