Ты знаешь об этом сейчас. Пегас встряхнул гривой. Мы, пегасы, отличаемся от простого люда, сынок. Нам может потребоваться больше времени, чтобы пробудиться, но, когда это происходит, мы становимся более исключительными, чем любое другое существо под солнцем. Взять меня, к примеру. Мне было семнадцать, когда мой пегас оперился. Семнадцать! Он фыркнул. Под тридцать — это, конечно, перебор, но...

— Мне почти тридцать.

Правда?

Джексон никогда раньше не видел, как пегасы жмут плечами. Свет заиграл на тысячах сияющих перьев.

Лучше поздно, чем никогда. О, и не болтай об этом на каждом углу, ладно? Мне не нужно, чтобы пошли слухи, будто мне уже под полтинник.

Ну конечно, не дай бог... Джексон осекся.

Телепатия. Он общался телепатически, и это казалось таким же естественным, как дыхание. О, черт.

Разве я мог остаться в стороне? Серебряные крылья Эндрю сверкали в лучах утреннего солнца. Ты наконец-то дебютировал, сын, и я ни за что на свете бы это не пропустил. Мой первый птенец, наконец-то вышедший в свет.

Конечно, ты бы не пропустил. Джексон на мгновение закрыл глаза, и его мысли унеслись к Олли — где бы она ни была. Улетела в поисках безопасности. Без него.

Он сосредоточился. Было ли это... неужели он правда чувствует... словно звезда, проглядывающая сквозь верхушки деревьев, яркая и чистая...

— Кто это летит? О-о, мы тоже полетим? Да! Я хочу попробовать!

Джексон резко переключил внимание на кухню. Нет! — выдохнул он, и это единственное слово вышло искаженным, так как его тело начало трансформироваться. — Не сейчас!

Ему удалось удержать человеческий облик. Он не знал как, но, когда он схватился за лоб, это были человеческие руки, а не копыта.

Эндрю всё еще ждал снаружи, наблюдая за ним.

Джексон вздохнул. Тебе лучше зайти, позвал он и пошел открывать входную дверь. Но, прежде чем мы поговорим, я приму этот чертов душ.

К тому времени, как Джексон вышел из душа, Эндрю уже принял человеческий облик. На нем был очередной костюм. Джексон угрюмо отметил, что тот даже надел чертов галстук. С золотой булавкой. Он присмотрелся и выругался.

Эндрю так и сиял.

— Здорово, правда? Сделано на заказ. Дам тебе номер ювелира.

— Булавки в виде лошадиных голов — не совсем мой стиль.

— Это голова пегаса. Ну, как насчет завтрака? Скажи мне, что в этом доме есть хоть какой-то кофе.

Джексону очень хотелось пойти и достать те старые пакетики растворимого кофе из бардачка своего грузовика, но это стало бы таким же наказанием для него самого, как и для Эндрю. Он поставил свежий кофейник, и Эндрю последовал за ним на кухню.

Итак, думал он, доставая из шкафа две кружки. Он был оборотнем-пегасом. Он мог либо отрицать то, что видел собственными глазами и чувствовал собственным телом, либо выяснить, что это значит — от единственного другого пегаса в округе. Он знал, как поступила бы Олли.

Он откашлялся.

— Как ты узнал...

— Что ты впервые трансформировался? — Эндрю просиял и постучал себя по груди. — Почувствовал. Прямо здесь. Последние несколько месяцев были вспышки то тут, то там, а сегодня утром — вжух! Никогда не чувствовал ничего подобного. Наверное, вот оно какое, истинное отцовство, а?

Не реагируй на это, приказал себе Джексон.

— Ты сказал, что я твой первый птенец, — продолжил он, и Эндрю поднял обе руки.

— Не то, чтобы я не старался, пойми меня правильно!

— Ты хочешь сказать, что у меня есть сводные братья или сестры? — мысли Джексона уже неслись вперед. Если у его отца были другие дети, но никто из них не стал пегасом, значило ли это, что они все уже были обычными оборотнями? А он... оперился... потому что изначально был простым человеком? Или его пегас всегда ждал внутри?

— Меня не спрашивай, — бодро отозвался пегас. — Я ничего не помню до сегодняшнего утра!

— Нет-нет. Других детей нет. Можешь себе представить? — хмыкнул Эндрю. — Я имею в виду, не то, чтобы я не старался. — он подмигнул.

В этом был весь его отец: шутить одну и ту же шутку, пока не добьется смеха. Джексон отказался подыгрывать; он поморщился и потер щетину.

— Но как я вообще могу быть оборотнем?

Эндрю раздул щеки.

— Сразу к самому сложному, да?

— Это не имеет смысла. До сегодняшнего утра я был человеком. Ни телепатии, ни обостренных чувств, ни... пегаса. Ничего другого. Я не помню, чтобы ты кусал меня, превращая в оборотня, как это бывает с адскими гончими, так как же это возможно?

— Ну. Видишь ли, дело в том... — Эндрю заговорщицки наклонился вперед. Затем у него дернулся глаз, и он лихорадочно потер руки. — Послушай, у тебя тут случайно выпить не найдется?

Оставался еще шоколадный коктейль со вчерашнего вечера, и он купил упаковку пива на случай, если Олли захочет остаться еще на один вечер, но...

— Нет, — твердо отрезал Джексон.