— В разумных пределах. Превращаться в мифическое существо и проламывать чужие вечеринки — это уже перебор. — Джексон пожал плечами. — Но большинство оборотней не мифические, а большинство туристов не задумается, если увидит в лесу медведя. В долине есть зоны с закрытым доступом, а если кто-то переживает, выставляют дозор...

Как Олли.

У него пересохло в горле. Олли всегда добровольно бралась за дозор. Её сова была идеальным стражем, а знание того, где все и чем занимаются, делало Олли спокойной.

Так как, чёрт возьми, ему удалось подкрасться к ней?

Она ведь не могла так сильно измениться за год?

Сердце Джексона подпрыгнуло, и его замутило. Сколько бы они ни изменились, это не меняло главного.

Он покачал головой.

— В общем, если хочешь расправить крылья — делай это ночью или там, где никто не увидит.

— С этим проблем не будет. — Дельфина прикусила нижнюю губу. — Мой лев не такой… возбудимый, как пегас мистера Петракиса. Да и я больше городской человек.

— Не то чтобы Pine Valley был настоящим городом, — пошутил Джексон, уловив неуверенность в её лице.

Она уставилась на него.

— Простите?

— Забудь.

Повисла ещё одна неловкая пауза.

— Мне правда пора...

— Я помогу занести чемоданы.

Джексон помог Дельфин вытащить из грузовика три огромных чемодана. Он выстроил их в коридоре, попрощался — и с трудом удержался от того, чтобы снова извиниться за всю эту хрень с Эндрю.

Только когда фары машины исчезли вдалеке, он вспомнил, что его собственная машина осталась за много миль отсюда, у Puppy Express.

Он тяжело рухнул на диван перед камином.

Оборотень бы не переживал из-за....

Джексон застонал и уткнулся лицом в ладони.

Серьёзно? Это была его первая мысль — что оборотень не стал бы переживать из-за ночного перехода по снегу? Ну да, если у тебя крылья или ты достаточно крепкий. Но ни одно мелкое существо не стало бы геройствовать — оно бы свернулось у камина и переждало ночь.

Он вытащил телефон. Сервисы попуток до Pine Valley ещё не добрались, но в городе было такси. Одно. В единственном числе.

Он мог…

Палец завис над экраном. Он мог вызвать такси — если оно вообще работало так поздно.

Или он мог наконец перестать бегать от правды, от которой прятался уже целый год.

Глава 10

Олли

Олли летела высоко над деревьями, и в голове у неё по кругу вертелась одна-единственная мысль: что мне теперь делать?

Это были даже не слова — скорее бурлящий поток чувств, захлёстывающий сознание. Она слишком долго держала всё замороженным внутри, а теперь пришли весенние паводки.

А весенние паводки, как известно, всегда оставляют после себя разрушения.

В первый год в Pine Valley, когда родители предложили ей перебраться в маленький городок, чтобы помочь дяде с бизнесом и проводить больше времени в облике совы — подальше от города, — в лесу сошла лавина. Олли едва не попала под неё и после этого научилась внимательно следить за тревожными признаками. Этот урок она использовала и дальше в жизни. Предупреждающие знаки были всегда. Даже если это были не предупреждения, а просто информация — она всё равно была важна. Знать, кто находится в комнате до того, как она туда войдёт. О чём говорят люди. Каков в целом «рисунок» социальной ситуации, прежде чем она в неё вмешается. Всё это давало ей ощущение безопасности.

Но за последний год — с тех пор как появились адские гончие — ей стало хуже.

Хотя дело было не только в гончих, правда? Они были причиной. Но то, из-за чего мир действительно начал трескаться под её ногами, — это то, что произошло с Джексоном.

Она летала целый час, прежде чем смогла убедить себя, что безопасно сесть на подоконник своей спальни и когтями открыть защёлку. Она дала шторам упасть и перекинулась, сердце бешено колотилось.

В доме не было никакого движения. Она была одна. В безопасности.

Что это было? — голос совы звучал хрупко.

Олли едва не расхохоталась истерически. Что за глупость — одна. Она никогда не была одна.

Адские гончие? — она попыталась говорить так, будто не была напугана до чёрта. Существу, которое жило у неё в голове. — Просто напоминала себе, что бояться их не надо. Они не виноваты в своём адском огне. Они друзья, а не враги.

Я это знаю! Но… сразу после этого… и то, что ты говорила раньше, когда мы сидели на самой лучшей ветке…

Эмоции рвались наружу, пугая сильнее любой лавины. Олли попыталась их удержать. Было больно. Больно сердцу и голове — потому что если то, что она чувствовала, было настоящим, значит, с миром происходило что-то ужасно неправильное.

Перья совы распушились.

Тебе больно?

Я не… я не могу…

Как раньше. Тебе больно, как раньше?

Это было хуже, чем если бы её заметили раньше, чем она увидела кого-то сама. Её собственная сова допрашивала её.

Что значит «как раньше»? Я не… я не… со мной всё в порядке.

Ничего не случилось?