Взяв его под руку, она принялась осматривать сокровищницу. Золото и камни — это было традиционно, она знала. Но Джаспер не был традиционным драконом. Он был Рождественским Драконом.

Она во все глаза смотрела на горы рождественских украшений всех мастей: шары, колокольчики, ажурные звезды — и всё это из чистого, сияющего золота. Цепи, больше похожие на мишуру и гирлянды. И даже…

Эбигейл опустилась на колени.

— Это что… Рудольф? — спросила она, поднимая золотую фигурку и протягивая её Джасперу. — С рубиновым носом?

Джаспер смотрел на неё совершенно потерянно.

— Да, — признался он. — Но… ты улыбаешься. — Он помедлил. — Тебе… тебе правда нравится?

Улыбка Эбигейл стала еще шире.

— Нравится?

Она крутанулась на месте. Всё в этой пещере было на сто процентов, нелепо и восхитительно рождественским. Это было так в духе Джаспера.

— Я в восторге, — сказала она ему и повалилась спиной на ближайшую гору золота.

Она ожидала, что это будет как падение на гравий или речную гальку, но вместо этого она словно погрузилась в облако. Золото пришло в движение под ней и вокруг неё, создавая идеальную мягкую опору.

— Это что… ? — начала она.

— Очередная драконья магия? — Джаспер придвинулся к ней, и его глаза засияли ярче любых углей. — Да.

Желание прошило Эбигейл насквозь, и она ахнула. Взгляд Джаспера впился в её губы. Предвкушение превратило тепло внутри неё в белое каление, и Эбигейл медленно облизнула губы.

В мгновение ока Джаспер оказался над ней. Его тело полностью накрыло её.

— Черт возьми, — выдохнул он. — Ты же знаешь, как я это люблю.

Золото под Эбигейл зашевелилось. Краем глаза она видела, как похожие на мишуру нити тянутся к ней.

— Знаю, — подтвердила она и снова облизнула губы.

Глаза Джаспера вспыхнули золотом и багрянцем. Он накрыл её губы своими, исследуя её рот языком. Она отвечала на поцелуй с той же страстью. Её язык дразнил его, играл, искал.

Она жаждала его весь день. Её первое Рождество с Хартвеллами было чередой чудес: счастье, семья, любовь. Желание к её паре росло с каждым часом, превращаясь в мощный, гулкий жар, от которого покалывало кожу.

Она ожидала долгой, ленивой близости, как в последние часы сочельника, когда тела устали, но страсть еще не иссякла. Но она не ожидала этого. Огня, нетерпения. Чистой потребности, раскаленной добела и сияющей золотом. Прекрасной. Правильной.

Она запустила пальцы в волосы Джаспера, углубляя поцелуй. Её кожа пылала, требуя его прикосновений. Одежда казалась слишком тяжелой, удушающей — а он был восхитительно, великолепно наг.

Эбигейл проводила ладонями по груди возлюбленного, скользила ими по спине, впиваясь кончиками пальцев в его мышцы. Он был горячим, твердым и чудесным. Он стонал ей в губы, пока его руки тянули её куртку и рубашку, расправлялись с брюками.

Наконец они лежали кожа к коже. Эбигейл чувствовала биение сердца Джаспера своей грудью, видела, как вздымается его грудная клетка при каждом вдохе. Узы их связи пели внутри обоих — золотые и совершенные.

Джаспер смотрел на неё сверху вниз, его взгляд потемнел от вожделения.

— Любимая, — прошептал он. Он переплел свои пальцы с её, прижимая её руки к золоту над головой. — Ты — моё самое драгоценное сокровище. Всё остальное здесь меркнет по сравнению с тобой.

Его взгляд скользнул по её телу. Везде, где останавливался его взор, кожа отзывалась предвкушающей дрожью.

Эбигейл медленно вдохнула запах своего дракона. Сладость, специи и чистая мужская сила. Она застонала от желания, и Джаспер прижался к ней всем телом. Она плавилась под ним, нежная против его мужской твердости. Она была горячей, нетерпеливой, и он…

Его глаза сияли прямо в её глаза.

— Моя пара, — прошептал он охрипшим голосом. — Я уже отдал тебе сердце своей сокровищницы. Теперь и всё остальное станет твоим.

Золотые цепи — мишура — обвились вокруг её запястий, плотно фиксируя руки. Эбигейл заерзала, наслаждаясь чувством полной власти её пары над ней. Золото обвило её лодыжки, разводя ноги. Она смотрела на Джаспера, приоткрыв рот; желание, бегущее по её венам, было настолько сильным, что зрение затуманилось.

— Всем, что у меня есть, я делюсь с тобой. — Джаспер ласкал её щеку, его руки спускались к груди, к животу, пока Эбигейл не показалось, что она сейчас взорвется от нужды. — Всё для тебя. Моё величайшее сокровище.

Золото откликнулось на его слова. Эбигейл почувствовала перемену через их связь. Раньше сокровищница принадлежала ему, а цепи на руках были знаком того, что он заявляет на неё права. Теперь же золото пело и внутри неё тоже. Каждая его частичка. Её кровь отзывалась золотым звоном.

— О, Джаспер, — выдохнула она. — Мой дракон. Мой единственный, мой сильный, чудесный…

Цепи теперь принадлежали и ей, но они остались на месте. Она сама этого хотела. Хотела отдать ему себя всю, каждую клеточку. Своему Джасперу. Своему дракону. Своей паре. Сейчас и навсегда.