— Наслаждайся вечером, — снова сказал я и повесил трубку.

Я не ответил, когда Хантер перезвонил, просто перевел телефон на беззвучный режим и уставился на то окно. Мне хотелось ее увидеть. Хотелось услышать ее прерывистое дыхание и почувствовать ее страх. Несомненно, Илэйн куда-нибудь отправится. Конечно, она могла бы пойти куда-нибудь в пятницу вечером и позволить коту еще раз поиграть, но нет. Мое время было потрачено впустую. В ту ночь она больше не выходила из дома.

В субботу утром Хантер снова позвонил мне, когда я, наконец, достаточно пришел в себя, чтобы вернуться в свою квартиру и принять душ. Я старался говорить ровным голосом, когда отвечал.

— Чертовски ранний звонок, — заметил я. — Звонишь, чтобы сообщить последние новости? Снова заполучил киску Мелиссы, или перешел на новую?

— Даже не пытайся сменить тему, — рявкнул он, и на этот раз его голос был чертовски напряжен.

— Какую тему? — спросил я. — Ты даже ничего не сказал.

— Ты точно знаешь, какого хрена я звоню.

Я рассмеялся.

— И ты знаешь, что это не твое гребаное дело, — ответил я, и Хантер усмехнулся.

— Конечно. Позвони мне, когда захочешь, чтобы в твою черепушку вколотили немного здравого смысла. — И тот повесил трубку.

Я сомневался, что позвоню ему в ближайшее время.

В субботу Илэйн никуда не выходила. Я следил за ее местоположением, но на этот раз делал это с дивана в своей квартире, борясь с собственной паранойей из-за того, что она могла уйти куда-то без своего клатча. Я заставил себя держаться от нее подальше, проверяя деловую хрень, которую уже должен был подписать, а трекер рядом со мной продолжал пищать. В ту ночь я должен был быть со своей семьей, рассказывать отцу, как идут дела в империи, отойти от которой тому потребовалось десять лет. Мне ни в коем случае нельзя было рисковать возможной ответной реакцией, отказываясь отвечать на его вопросы, как я делал со всеми остальными на этой неделе.

И все же я отменил наш совместный семейный вечер. Одним простым сообщением:

«Встретимся в другой раз. Обязательства требуют моего внимания».

Я не стал утруждать себя проверкой ответа. Меня не интересовало, что они хотели сказать.

Была только одна вещь, которая меня интересовала. Дневник Илэйн Константин. Я знал, что ждало ее этой ночью. Тристан.

Я знал, где это. Клуб «Душа» — еще один дешевый бар в Даунтауне и еще один дерьмовый концерт Синего Ястреба с ее лучшем другом слабаком, без сомнения гонящимся за членом Тристана.

На этот раз я не стал вызывать своего шофера.

Мое такси подъехало к клубу «Душа», когда концерт только начался. Я знал, что меня ждет. На этот раз мне не нужен был пропуск или быть в списке гостей, чтобы пройти мимо вышибал на входе, но пришлось пройти проверку безопасности на предмет наличия пистолета или другого оружия. Было чертовски странно чувствовать, как меня обыскивают вышибалы-неудачники — их руки так чертовски близко проходили от моей плоти.

Я уже четко составил план своего пребывания там и занял позицию глубоко в тени у края, в безопасности, вне поля зрения симпатичной белокурой мышки, когда она появилась.

Прошло добрых тридцать минут, прежде чем я первый раз увидел ее на противоположной стороне танцпола, повисшую на руке слабака, с улыбкой на лице. Ее широкая, яркая улыбка была достаточно поверхностной, чтобы заставить меня ухмыльнуться. Сучка вздрагивала каждый раз, когда кто-то приближался, поворачиваясь к ним лицом с широко распахнутыми глазами.

Она была напугана. Действительно чертовски напугана.

Мой пристальный взгляд был прикован к ней, когда начался концерт, и ее взгляд переместился к сцене. Там снова был тот придурок — скотина с рычащим голосом, который звучал так дерьмово, только в этот раз я ненавидел не его голос. Я ненавидел его.

Ненавидел то, как моя милая маленькая мышка смотрела на него снизу вверх.

Нельзя было отрицать этого, даже несмотря на то, что она напивалась пивом, джином и всем тем, что, блядь, доставлял ей этот слабак. Невозможно было отрицать очевидное.

Парень был огромным, свирепым, любящим металл мужиком с мускулами, которые перекатывались под футболкой. Его волосы были темными и гладкими, а глаза такими же глубокими, как и мои. Почти.

Этого было достаточно. Достаточно, чтобы моя маленькая грязная сучка захотела от него кусочек. Она хотела мудака с этой сцены.

За это мне хотелось его убить.

В этом не было никакого смысла, ни капельки. Мне должно было быть похуй, за чьим членом гналась одна из сучек Константин. Мне нужно было убедиться, что это подходящее место, чтобы прикончить ее, стереть с лица земли, покончить с этим и никогда больше не думать о нуждающейся сучке, но я знал, что этого не произойдет.

Господи Иисусе, мне нужно было взять себя в руки.