- Нет. Зачем? Меня же не били. Со мной нормально всё.

Почему вообще в карету пустили? Сначала по зрачкам фонариком бегали, потом затащили вслед за Ваней.

- Нормально или ненормально - это в приëмном решат. Чего наглоталась?

- Я? Ничего... Шампанского немного выпила, - вру. Очень много.

- Ну-ну, - усмехается хитро. Не верит мне.

- Пожалуйста, отпустите. Я уже совершеннолетняя. Могу отказаться.

- Вот приедешь и напишешь отказ. Но сначала анализы сдай.

Упëртый мужик какой! Нормально со мной всё. Но красивый. Мужественный такой, руки с вздувшимися венами, очень ему идëт.

- Ясь... - хрип с кушетки.

- Дон Жуан очнулся? Заявление будешь писать? Патруль в больничку вызывать? - второй врач говорит.

- Нет...

На Ваню смотреть боюсь. Ужасно выглядит.

Он должен меня больше всех ненавидеть, проклинать на чëм свет стоит. Но вместо этого к руке моей тянется.

Успеваю почувствовать ледяной холод пальцев прежде, чем вырвать кисть.

- Прости, я не знаю, что на меня нашло, - произношу. Губами солëную влагу ловлю.

Протираю щëки.

- Перестань, - Ваня что-то ещё сказать силится, но ладонь ко лбу прижимает. От боли морщится.

Телефон в руке мëртвым грузом. Бесполезный кусок пластика.

Диме не позвонить, не написать. Да и что я скажу?

Что я дура последняя?

Идиотка! Прощения как просить, если знаю, что не заслуживаю его. Ни прощения, ни жалости, ни понимания.

Сама себя не понимаю!

В больнице нас с Ваней разделяют.

Его увозят на рентген, а меня ведут по длинному слишком яркому коридору к процедурному кабинету. Будут брать кровь на всякое запрещëнное.

Разноцветные гирлянды по стене мерцают. Снежинки с потолка. Новый год мечты, блин!

Очередь - человек двадцать.

Опускаюсь на крайний железный стул, прибитый к стене.

На соседнем сидит бледный, как простыня, юноша в рваных джинсах. Тремор от макушки до пят, будто в лихорадке. Дальше две девчонки с мутным стеклом вместо глаз. Потом вообще два зомби!

Закрываю лицо ладонями. Не вижу, значит, этого нет.

Я просто уснула в своëм домике. Сейчас открою глаза, а он рядом. Стоит у кровати со стаканом минералки и таблеткой угля.

Но я тут.

На самом деле.

В этой самой очереди. И здесь же меня настигают куранты.

С Новым годом, Яся! С Новым годом, самая величайшая дура на свете!

Минут через двадцать возвращается наша медсестра.

- Граждане наркоманы! С Наступившим! Следующий! - заходит в процедурную.

За ней женщина в белом халате и с шарфом из мишуры.

- Что ж вас всех тянет на Новый год убиться? Дату красивую на памятник хотите?

Граждане наркоманы хихикают.

А я - нет! Не смешно ни капли! Что я тут делаю?.. Там половина турбазы водку с водой путали. Забрали только меня.

Ну... как забрали. Сама пошла.

Лаборатория работает, на удивление, живо.

Приставленный ко мне врач с интересом смотрит на результаты.

- Мда. Всё нормально. Не считая спирта, - очки поправляет.

Естественно, нормально. Он думал, что я плачу всё время, потому что бэд трип накрыл? Причин и без этого хватает.

- А как, - всхлип, - как тот парень, которого со мной привезли?

- Макаров? Жить будет. Кости подлечим и можно снова за любовь драться.

Это весело? Кажется, мой доктор в стельку пьян. Пьянее меня так точно.

Знаю, что Дима не прочитает, но всё равно пишу: "я скоро приеду".

Одна галочка.

Ну давай же, превратись в две... Да!

А почему да?.. У них же там вышка нерабочая.

Звоню. Раз, два, пять гудков. Тишина. Дима трубку не берëт. Я понимаю. Я, если честно, боюсь ужасно, что он ответит.

Вызываю такси и еду на базу нашу. Дорога обратная бесконечной кажется. Столько времени зря потеряно. Не нужно было уезжать.

В домике Тома встречает. Одна. Нет больше прилипал, которые через неё хотят ближе к девушке Севера стать.

Похоже, и девушки у Севера больше нет.

- Дима уехал, – говорит она, - сразу после того, как увезли тебя и Ваню. Взял ключи от машины директора и укатил.

Боже... Что я наделала.

28

Дима

Какой же я идиот. Господи. Просто последний... олень!

Всë отдавал.

Каждый кусок себя, каждый битый осколок. Душу наизнанку. Вот, мол, смотри, это искренне. На самом деле.

А ей нахрен не нужна была моя искренность.

Никогда.

Брала спокойно, без раздумий, как сдачу в магазине. Не благодарила. Просто складывала и ждала.

Свободы, блядь, ждала!

А я, ебнутый, думал, если отдам ещё больше, если разорву себе грудную клетку и выложу на ладонь последнее, что осталось, может, наконец, увидит. Поймёт. Ответит.

Убедил себя в том, что отвечает.

Хуй там.

Нищий с протянутой рукой. Жалость - единственное, что правдой было.

" - Яся. Ты ничего мне не должна.

- Совсем?

- Совсем."