Физически ощущаю, как сознание проясняется. Шампанское отпускает. Быстро в голову ударило, быстро и проходит.

Тома придëт? Но я не хочу с ней Новый год встречать. Как встретишь, так и проведëшь... С Димой быть хочу.

Сколько сейчас времени?

Одиннадцать десять.

Он обычно долго с отцом разговаривает. Точно ещё на телефоне. Да и я маме позвонить обещала, поздравить.

В большом зеркале убеждаюсь: иду ровно. Закрываю глаза, дотрагиваюсь указательным пальцем до кончика носа. Получается.

Скороговорка.

Да я трезвее стëклышка. Только сушит ужасно. Чуть воды не наглоталась, пока умывалась.

На кухонном столе рядом с моим клатчем замечаю источник влаги: бутылка с оранжевым соком. В стекле. Знакомая почему-то...

Наверное, со времëн торта здесь стоит.

Делаю два больших глотка. Отрываю от губ.

Вкус какой-то странный.

Не просто апельсин, что-то ещё. Пряное. С лишней кислинкой химозной.

Прочитала бы состав, но там этикета оторвана как раз в этом месте.

Выберу что-нибудь другое. Заглядываю в холодильник, а там шампанское, вино. Нарезки. Пить нечего.

Ну ладно. Ещё глоток сока и пойду.

Жарко.

Без куртки бы обошлась, но Дима ругаться будет, поэтому надеваю.

Выбегаю из домика в ночь. Новогоднее волшебное предвкушение чуда.

Под крыльцом моим, чуть в стороне, за пушистой елью какой-то парень курит. Мимо проношусь. Опять это неприятное покалывание в затылке. Взгляд.

На ходу оборачиваюсь.

Ну да. Этот самый тип. Инструктор лыжный. И что здесь забыл? К девчонке какой-то забрëл что ли? Так нет никого. Все на празднике бенгальские огни жгут.

Большой деревянный сруб показался из-за пригорка.

Дима ведь не обидится, что я его ослушалась?

Если обидится, скажу, что люблю его, что соскучилась, что и минуты без него провести не могу.

Особенно сейчас.

Не знаю, почему, но с каждым шагом чувствую больше. Хруст снега под подошвой в груди резонансом бьëт.

Люблю. Я. Его. Только его. Очень сильно.

Меня это чувство разорвëт, если не скажу!

Ноги замедляются. Деревенеют.

Зачем бежала так быстро? Лëгкие сейчас выплюну вместе с сердцем.

Голова тяжëлая. Думала, что протрезвела совсем, но, кажется, переоценила себя.

Дальше медленно вышагиваю.

Что с ногами?

На улице ни души. Зато стены дома сотрясаются от свиста и музыки.

Справа от входа терраса. Расчищенная деревянная площадка. Идти по ней легче, чем по зыбучему снегу.

- Яся?

На месте вздрагиваю всем телом.

- Это я, не пугайся.

Ваня сидит на бревенчатой длинной лавке.

- А ты... почему здесь? Не с остальными? - слова даются на удивление легко. В отличие от движений.

Вместо ответа поднимает бутылку виски.

- Жду падающую звезду, - после паузы добавляет, - посиди со мной.

26

Иду и сажусь рядом.

Это. Странно немного.

Минуту назад усилием воли заставляла ступни от земли отрываться, а сейчас уже около Вани сижу. Не заметила даже.

Он молча пьëт. Прямо из горла.

- Будешь? - передаëт бутылку.

- Нет, - беру.

Не могу не взять. Руки сами берут.

Так и держу на вытянутых. Ни туда, ни сюда. Не пью, но и не возвращаю. Глазами хлопаю в непонятках.

Что мне с бутылкой делать?

Ваня на это усмехается. По-доброму. Он всегда добр ко мне.

- Тебе, кажется, хватит, - забирает и сразу же пьëт.

Нельзя же так много. Больше половины нет.

- Ты в порядке? - спрашиваю.

Угукает. Пьëт.

Страшно, когда он за раз так много глотает. Это не опасно разве? Тем более на улице. Мороз же.

- Правда?

- Нет... Нет, Яся. И не знаю, станет ли мне лучше, - глаза на меня переводит.

Никогда его таким не видела. Жалко. Столько боли в его полушëпоте, что и мне больно. Очень.

- Станет, конечно. Всё проходит. Ты очень хороший, талантливый. Один раз не повезло, - запинаюсь, он внимательно слушает, боюсь словами сильнее ранить, - но это не значит, что так всегда будет. У тебя обязательно всё наладится.

- Почему ты плачешь?

Я? Не может быть...

Лëгкий ветер дует. Глазам холодно становится. Кажется, правда плакала.

- Не знаю, - честно, - наверное, переживаю за тебя...

Пальцами слезу с моей щеки смахивает.

Ваня. Он красивый. Почему он такой красивый? Он мне всё ещё нравится?

- Нам лучше вернуться к остальным, - говорю, испугавшись собственного пульса.

- Не хочу.

Мысли уже все там, но ноги здесь. Руки, тело всё.

- Пожалуйста, пойдëм в дом, - из-за солëной пелены перед глазами не видно ничего.

- Ясь. Мне не к кому возвращаться. Ты делай, как хочешь, - в последний раз запрокидывает выпивку и на пол отставляет.

Как я хочу?

Запуталась. А как хотеть?

Дышу глубоко, но редко. Взглядом бы за что-нибудь зацепиться, оттолкнуться. Не выходит.