«Я только хотел уберечь её».
Тело Зевандера тряслось. Раскаяние грызло горло. Он ходил туда-сюда, пульс колотился.
Соберись.
Он остановился и согнул пальцы. Каждая мышца застыла и дрожала, пока он боролся с поднявшейся волной чувств. Колени подломились. Он рухнул рядом с братом, крепко зажмурившись.
Когда открыл глаза, перед ним снова лежал Гаврош. Зевандер нежно погладил мальчика по голове.
— Ты молодец, Гаврош, — сказал он, и голос перехватило.
Тогда заметил слабый пульс на шее ребёнка. Всё медленнее. Медленнее. Пока он наконец не остановился.
По груди Гавроша прошёл бугор.
Пестелиос.
Зевандер вскочил и осторожно отступил, подняв ладонь.
Тело мальчика дёрнулось. Позвоночник с треском раскололся. Глаза распахнулись, став обсидианово-чёрными шарами. Из раскрытого рта поползли пауки. Воздух подхватывал их, превращая в чёрный дым. Вылезали новые.
Десятки. Сотни.
Они поднялись вверх. Зевандер посмотрел на чёрное облако над собой. Оно закружилось смерчем и прорвалось сквозь потолок паутинного купола.
Пронзительный скрежет разорвал грудь Гавроша. Скелетная фигура вылетела из рёбер прямо на Зевандера.
Удар пришёлся в грудь и отбросил его назад. Словно молния, Пестелиос бросился снова.
Бог, оставшийся без носителя, схватил его ногу. Чёрные зубы были готовы впиться в плоть.
Зевандер выставил ладонь и выпустил древнее пламя богов, отшвырнув Пестелиоса. Чёрный огонь пополз по богу, но не смог его уничтожить. Тот рванулся снова. Зевандер удерживал поднятую ладонь, дрожа. Сила внутри него рвала вены обжигающими толчками.
Пестелиос протянул руку. Невидимая сила стиснула лёгкие и мышцы Зевандера, сдавливая грудь.
Он скрипнул зубами и заставил себя сосредоточиться.
Один промах, одно мгновение слабости — и Пестелиос получит преимущество.
По тыльным сторонам кистей разбежались фиолетовые трещины. Древнее пламя внутри кипело и бурлило, пока сокрушительная сила бога всё сильнее давила на него.
Огонь плясал на скелетном теле. Бог рычал, продираясь когтями ближе к Зевандеру.
Мышцы застыли и тряслись, но Зевандер держался. Безжалостное пламя хлестало под кожей; скорпионы ползали внутри и жалили. Запас вивикантема таял, мышцы охватывала слабость. Он взревел от боли. Знал, что призванный глиф пожрёт последние силы, но отступать отказывался.
Пестелиос подтянулся ближе. Когти рвали кожаную одежду Зевандера, зубы щёлкали. Сила бога сомкнулась вокруг него, грозя давлением переломать кости.
Держись!
Он закрыл глаза, представляя лицо Маэвит.
Горло сжалось. Зевандер судорожно вдохнул и открыл глаза. От ладони Пестелиоса к его шее тянулась тонкая паутинная нить. Он не пытался её сорвать — заставил себя сосредоточиться на силе. Петля пережала дыхание. Перед глазами взорвались звёзды, поле зрения сужалось.
По гнезду разнёсся новый оглушительный визг.
Давление ослабло. Пестелиос запрокинул голову, тело забилось в судорогах.
Сквозь зубы Зевандера вырвался хриплый отчаянный рёв. Он направил остаток сил в последний мощный поток.
Пламя пробежало по скелетному телу бога. Тот отлетел назад и ударился о противоположную стену гнезда.
Зевандер убрал магию и перекатился в сторону. Дыхание с трудом рвалось из груди, мышцы были разбиты усталостью. Ладонь оставалась раскрытой, направленной на застывшего Пестелиоса.
Чёрные глаза бога закатились белым, как акульи. Тонкая плоть и кости исчезали чёрными завитками дыма, которые плыли к потолку и растворялись, как прежде пауки.
Должно быть, Лотар добрался до вейна.
Чёрное облако исчезло. Гаврош рухнул обратно на паутину. Бледный и безвольный, с разорванной грудной клеткой.
Разрушенный.
Зевандер пополз к нему. Каждый вдох обжигал лёгкие, мышцы грозили отказать.
Ярость и скорбь трясли его, пока он смотрел на мальчика. Ребёнок-спиндинг, лишённый магии, оказался достаточно сильным, чтобы держаться, пока Пестелиоса не заточили с помощью амулета.
Зевандер закрыл глаза и собрал силы подняться. Расстегнул плащ, осторожно приподнял Гавроша ровно настолько, чтобы завернуть в ткань. Спрятал разрушенное тело и вынес мальчика из паутины.
Глава 67
Маэвит
Несколькими минутами ранее…
Сзади послышались тихие стоны. Я обернулась к Рикайе: она лежала у стены, безвольно качая головой. В горле поднималось сонное бормотание.
— Рикайя, — сказала я, опускаясь рядом на колени.
Гаврош, всё ещё державший Ро, поспешил отойти, чтобы я могла придвинуться ближе.
Я взяла её руку в свою и смотрела, как она пробуждается.
Веки дрогнули. Стон оборвался резким вдохом, и Рикайя вскочила на колени.
— Бранимир! Бранимир!
Она вертела головой, разыскивая брата.
Я проглотила подступившие к горлу слёзы.
— Рикайя, посмотри на меня. Ты в безопасности.