— Почему ты принес мне джалеби?
— И на это ты хочешь потратить один из своих вопросов?
Я кивнула.
— Ты их любишь. И прежде чем потратишь еще один вопрос – друзья так делают, — на его лице читалась задумчивость.
— Ты стоял за ними в очереди, — сама мысль о Маркусе, стоящем в очереди за чем угодно, казалась нелепой. Они с Ксандером выросли не в том элитном мире, что мы, но оба без труда вписались в него, когда оказались там. Учитывая, насколько успешен Маркус и сколько людей теперь решают за него большинство бытовых вопросов, мне особенно нравилось знать, что это он сделал для меня сам.
— Я способен быть милым, — легко напомнил он.
— Я знаю, — я наклонилась ближе, осторожно, чтобы не сдвинуть руку. Тепло его прикосновения вызывало зависимость, и мне не хотелось, чтобы он останавливался. — Мир видит тебя совсем не так, как мы. Не забывай об этом.
Для мира он был одиноким миллиардером. Вундеркиндом, чей стремительный взлет разбирали финансовые журналы и бизнес-школы по всей стране. Все восхищались его холодной расчетливостью.
А я видела Маркуса. По-настоящему видела его.
Я знала заботливого, почти до саморазрушения, мужчину под этой маской. Знала ту уязвимую часть, которую он запирал глубоко внутри. Редкие проблески заставляли хотеть большего. Хотя бы затем, чтобы доказать ему: эти стены ему не нужны.
Не рядом с нами. Со мной.
Я всю жизнь мечтала, чтобы меня видели такой, какая я есть, и мне было больно от того, что он не ценил такую возможность как настоящее сокровище.
Маркус кивнул. Воздух между нами снова стал тяжелым.
— Ну... спасибо, — хрипло произнесла я. Я не знала, что еще сказать. Он прикасался ко мне, и это сводило меня с ума. Не мог же он действительно не понимать, что делает.
Он уже собирался что-то ответить, когда сверху донеслись громкие вопли. Генри и Ксандер орали на экран.
Я даже не стала смотреть в сторону шума. Я и так знала, что происходит, и к этому моменту уже привыкла.
— Кажется, Ксандер украл твоего лучшего друга.
Маркус посмотрел в сторону лестницы, потом снова на меня и улыбнулся так, что в животе запорхали бабочки.
— Тогда, думаю, будет справедливо украсть его лучшую подругу.
Его большой палец продолжил медленно выводить тот же узор на моем запястье.
Глава 20
Маркус
То, что Ксандер и Генри час назад оставили нас со Слоан вдвоем на диване, оказалось лучшим рождественским подарком, какой я только мог получить. Я постоянно ловил себя на мыслях о ней. Она превратилась в привычку, от которой я никак не мог избавиться.
— Я видела, — сказала Слоан, заметив, как я посмотрел на входящий звонок и не стал отвечать. Мне следовало ответить где-нибудь без свидетелей. Звонил член совета директоров. Обычно ради такого я бы прервал любой разговор. — Ты сейчас проигнорировал работу?
Я и сам никак не мог перестать понемногу проверять границы того, что допустимо между друзьями. Убеждал себя, что черта пройдет там, где Слоан даст понять, что дальше нельзя. Пока этого не случилось.
Я пожал плечами.
— Все-таки Рождество.
— Если ты возьмешь выходной, кто напомнит нам, простым смертным, о твоем превосходстве? — задумчиво протянула она.
— Могу организовать напоминания.
Когда она рассмеялась, глаза заискрились. Из-за одного этого звука возможный проигрыш голосования в совете директоров казался мелкой неприятностью, а не огромной преградой, какой был на самом деле.
— То есть... ты так и собираешься прожить всю жизнь один? — спросила она, опустив взгляд на колени. Потом подняла ресницы и встретилась с моим озадаченным взглядом. Откуда, блять, это взялось? — Ты раньше сказал, что у тебя не было серьезных отношений, потому что ты работал. Но ты ведь всегда будешь работать.
— Ну да...
— Тогда, по твоей логике, ты всегда будешь один.
Я пожал плечами. Почему это вообще ее волновало?
— Похоже, неизбежно.
— Ты мог бы решить находить на это время.
— Зачем мне это? — свое личное будущее я не планировал. А смысл планировать то, что в любой момент могут у тебя отнять? «Sutton Industries» я мог контролировать. Вот это будущее я и строил.
— Тебе не будет одиноко? — на ее лице читалась искренняя тревога.
— Со мной все нормально.
— «Нормально» – это вообще-то не чувство.
— Что-то мне кажется, будто это допрос.
— Отлично, — она ухмыльнулась. — А я боялась, что действую слишком тонко.
— Я думал, ты не занимаешься судебными процессами.
— Это не значит, что я в них не хороша, — она откинулась на спинку дивана с самодовольной улыбкой. Чертовски очаровательно.
Мне нужно было сменить тему. Рядом с ней я терял равновесие. Еще немного – и скажу то, чего говорить не следует.
— Когда станешь старшим партнером, что дальше? — спросил я.
Она скрестила руки.
— Я еще не закончила задавать вопросы.