— Держись, — предупреждаю я, когда лодка приближается к узкому проходу между выступающими из воды камнями.
— Зачем?
— Потому что я так сказал.
— У вас на всё один ответ?
— На глупые вопросы — да.
Она закатывает глаза, но, всё-таки, берётся рукой за борт.
Я направляю лодку между камнями. Здесь вода темнее, а течение, подхваченное узким проходом, чуть разворачивает нос. Приходится сильнее налечь на весло.
И именно в этот момент Стефания замечает что-то у самой воды.
— Ой! Там рыба! Рыба!
Я не успеваю даже повернуть голову.
Она подаётся вперёд, пытаясь разглядеть серебристую тень, мелькнувшую возле борта. Лодка качается. Стефания инстинктивно хватается за противоположный край, но её ладонь соскальзывает с мокрого дерева.
Раздаётся короткий вскрик и в следующую секунду её уже нет в лодке.
Да блять.
— Стефания!
Всё происходит так быстро, что я даже не успеваю осознать, как переваливаюсь через борт следом за ней.
Ледяная вода смыкается над головой. Холод ударяет по телу так, что перехватывает дыхание, но я почти не замечаю его. В ушах грохочет кровь. Я выныриваю, судорожно втягиваю воздух и сразу ищу её глазами.
— Стефания!
Она барахтается в нескольких метрах от лодки. Мокрые волосы закрывают лицо, руки беспорядочно бьют по воде. Она пытается удержаться на поверхности, но с каждым движением уходит глубже.
— Не дёргайся! — ору я, плывя к ней. — Смотри на меня!
Она не слышит или не может услышать.
Я добираюсь до неё и хватаю под мышки. Она вцепляется в меня с такой силой, что едва не тянет вниз.
— Тихо! Я держу тебя! — рявкаю я, перехватывая её крепче. — Перестань дёргаться, блять!
Её лицо белое от страха. Голубые глаза распахнуты, губы дрожат. Она кашляет, захлёбывается водой и пытается что-то сказать, но вместо слов вырывается только испуганный хрип.
— Всё. Всё, я с тобой, — пытаюсь её успокоить.
Разворачиваюсь к лодке, удерживая девчонку над водой. Доплыть до борта оказывается куда сложнее, чем я рассчитывал: мокрая одежда тянет вниз, Стефания цепляется за меня, а лодка покачивается, отдаляясь каждый раз, когда я пытаюсь ухватиться за край.
Наконец, мне удаётся зацепиться рукой.
— Давай, — командую я, подтягивая её ближе. — Руками за борт. Крепче!
Она послушно хватается за деревянный край, но тут же срывается, и я матерюсь.
— Стефания! Смотри на меня! Ты жива, слышишь? Я тебя не отпущу. Теперь помоги мне, мать твою!
Видимо, мой крик действует лучше любых уговоров. Она судорожно кивает и снова цепляется за борт.
Я подталкиваю её снизу, помогая забросить сначала руки, потом и всё тело. Лодка опасно кренится. На мгновение мне кажется, что мы оба сейчас снова окажемся в воде, но Стефания, наконец, переваливается через край и падает на дно лодки.
Я не даю себе времени перевести дух. Ухватившись за борт, подтягиваюсь и сам забираюсь внутрь. Ледяная вода стекает с меня ручьями.
— Да чтоб тебя! — вырывается у меня. — Какого хуя ты творишь?!
Стефания лежит, свернувшись на дне, и тяжело дышит. Её трясёт. Она пытается приподняться, но руки не слушаются.
Вся злость, которая только что кипела во мне, на секунду отступает, уступая место чему-то куда более неприятному.
Страху. Я ведь действительно мог не успеть.
От одной этой мысли внутри всё сводит.
— Сиди! — рявкаю я, хотя она и не собиралась никуда вставать.
Провожу ладонью по мокрому лицу, сгоняя воду. Руки дрожат от холода, от адреналина, от желания встряхнуть её как следует, чтобы до неё наконец дошло, насколько всё могло закончиться плохо.
— Сиди тихо, — уже ниже говорю я. — Просто сиди.
Хватаю вёсла.
Гребу так быстро, как могу. Каждый рывок отдаётся болью в плечах, одежда липнет к телу, зубы начинают стучать, но я не сбавляю темпа. Мне плевать на холод. Мне плевать на то, что через час я, возможно, сам свалюсь с температурой.
Главное — добраться до берега.
Я стараюсь не смотреть на Стефанию.
Она сидит, обхватив себя руками, и дрожит. Светлая майка промокла насквозь и прилипла к телу, подчёркивая каждую линию. Сквозь тонкую ткань майки отчётливо проступают твёрдые от холода соски.
Сука! Нашёл время, Саид! Идиот!
— Сука, — выдыхаю я сквозь зубы и отворачиваюсь.
Лодка наконец касается берега. Я бросаю вёсла, даже не заботясь о том, куда они падают, и перебираюсь к Стефании. Она пытается подняться сама, но ноги подкашиваются, и она снова оседает на скамью.
Я наклоняюсь, подхватываю её на руки и прижимаю к себе. Она тихо вскрикивает от неожиданности, обхватывает меня за шею и тут же замирает.
Я прижимаю её крепче и быстрым шагом направляюсь к дому. Её мокрая одежда холодит мои руки, вода стекает за воротник.
Девчонка дрожит у меня на руках. Каждый раз, когда её тело содрогается от холода, я невольно сильнее сжимаю пальцы на её дрожащем теле.