Я улыбнулась, немного расслабившись после его ответа. Я понимала это желание, эту потребность отдалиться от общества, сбежать куда-нибудь, где всё будет новым и где можно уединиться. «Лодж» был странным местом. Я обожала шумное, суетливое лето и осень, когда люди съезжались со всех концов страны, чтобы провести свой честно заработанный отпуск в нашей маленькой общине. Месяцы пролетали незаметно, работа постоянно требовала внимания, и я могла погрузиться в неё с головой, забыв обо всём остальном. Но больше всего я любила зиму, даже когда ненавидела её. Было что-то успокаивающее в необходимости заглянуть внутрь себя, побыть наедине с собственными мыслями, даже когда совсем этого не хотелось. Каким-то образом это одновременно было и побегом от всего, и его полной противоположностью.
— А кем ты работаешь? — спросила я, сделав ещё один солидный глоток пива. Я позволила знакомому вкусу растечься по языку, наслаждаясь теплом, которое разливалось по телу и опускалось к животу. Мне просто нужно было немного храбрости, пусть и заимствованной у алкоголя. Я совершенно разучилась общаться с новыми людьми, особенно когда разговор мог перерасти во что-то романтическое.
— Семейный бизнес, но я постепенно отхожу от дел, — ответил он, затем откинулся назад и оглядел бар. — Отличное место. Давно здесь работаешь?
— Всего несколько лет. — Я постаралась не обращать внимания на то, как ловко он ушёл от вопроса. У всех нас здесь были темы, которые не хотелось обсуждать. Очевидно, для Ди одной из таких тем была работа.
После третьего бокала пива наш разговор стал заметно оживлённее. Я отправила Мер сообщение с поднятым большим пальцем, а в ответ получила целую вереницу непристойных смайликов. Если, конечно, смайлики вообще можно считать непристойными.
По телу разливалось приятное покалывание, словно оно постепенно привыкало к обществу Ди и мало-помалу убеждало себя, что хочет оказаться к нему ещё ближе.
А пиво определённо сделало его ухаживания смелее, точно так же, как ослабило мою осторожность и личные границы. Он несколько раз придвигался ко мне, и я то и дело замечала, как его взгляд задерживается на моих губах и шее, пока я рассказывала о городе и здешней жизни.
Мы поддерживали лёгкую, непринуждённую беседу, обсуждая любимые занятия, книги и еду.
Половину времени мне казалось, что он меня даже не слушает, словно его мысли блуждают где-то далеко, занятые другими возможностями и желаниями. И я его не винила. Мои собственные мысли всё чаще возвращались к вполне реальной перспективе затащить его сегодня к себе наверх. Идея, которую я высказала Мер насчёт того, чтобы показать ему окрестности утром, уже не казалась такой уж плохой, хотя тогда я по большей части шутила.
Я не трахалась целую вечность. И даже если у нас с Ди было мало общего, даже если он в итоге так и не решит здесь поселиться, было бы забавно выяснить, насколько хорошо мы подходим друг другу в других отношениях. В случайном сексе на одну ночь или отношениях без обязательств не было ничего плохого. Более того, обычно именно такие отношения я и предпочитала. Простые, пьянящие, захватывающие. Никаких осложнений, никаких разбитых сердец. Всего несколько часов удовольствия, чтобы хоть немного заглушить одиночество, которое здесь ощущалось особенно остро.
— Ты голоден? — спросила я, когда Ди придвинулся ещё ближе и прижался поясом к моему животу, отчего в груди сладко затрепетало предвкушение. За разговором я совсем забыла о тарелке с печеньем.
Он был потрясающе красив: высокий, с сухими, рельефными мышцами и самоуверенной улыбкой, которая каким-то образом притягивала меня гораздо сильнее, чем отталкивала. В его глазах плясали озорные искорки — именно такие, из-за которых я уже не раз попадала в неприятности. Но сейчас мне до безумия хотелось именно таких неприятностей. Таких, чтобы он перегнул меня через барную стойку и заставил хотя бы на одну ночь забыть обо всём на свете.
— Умираю с голоду, — прорычал он, и его губы изогнулись в лукавой улыбке. — Думал, ты никогда не спросишь.
Он смотрел на меня с такой пристальностью, что выдерживать его взгляд становилось всё труднее. Словно я была единственным, что существовало для него в этом мире, словно ему не терпелось впиться в меня зубами и довести этот вечер до вполне закономерного завершения.
Живот сладко сжался от предвкушения, и я мысленно поблагодарила себя вчерашнюю за то, что хватило ума постирать красивое кружевное бельё. Не в силах больше сохранять невозмутимость под его пристальным взглядом, я потянулась к тарелке с печеньем, стоявшей рядом с ним на стойке.
Но мои пальцы успели преодолеть лишь несколько дюймов и ухватиться за металлическую подставку для салфеток, когда он наклонился ко мне. Сначала я подумала, что он собирается меня поцеловать. Что он больше ни секунды не может выносить нарастающее между нами напряжение и так же отчаянно, как и я, жаждет разрядки. Но затем мою шею пронзила острая, ледяная боль, и ощущение разлилось по всему телу, словно меня жалил целый рой разъярённых пчёл.
От потрясения меня дёрнуло, а комната словно пустилась в пляс под оглушительный металлический грохот: подставка для салфеток упала на пол и с лязгом запрыгала по нему.
Он что… кусал меня?
Сначала я осторожно упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь дать понять, что подобные развлечения мне не особенно нравятся, но при этом не желая стыдить его за сексуальные причуды. Однако моё сопротивление, похоже, лишь сильнее его распалило. Он крепче прижал меня к себе и впился зубами так глубоко, что не просто прокусил кожу, а пустил кровь. Много крови.
Я закричала, осознав, что он не просто кусает меня и удерживает силой, а пьёт мою кровь.