Я бы хотел.
— Правда? — спрашиваю я, пока по телу прокатывается волна тепла.
Неужели он думает обо мне именно так? Как мужчина думает о женщине — с желанием и любопытством? Хочет ли меня Тристан Бомонт?
Ты даже не представляешь.
Еще одна пауза, и тепло внутри меня становится примерно на десять градусов жарче.
Можно я посмотрю фильм вместе с тобой?
Мне нравится эта идея.
— Конечно. Сейчас начнется самое интересное. Я бы предложила тебе вина, но… — я широко развожу руками на нашу ситуацию.
Я ценю твое предложение. Но мне хорошо просто находиться здесь, рядом с тобой.
Возможно, дело лишь в том, что его искренность застает меня врасплох, но я клянусь: ощущение его присутствия становится ближе, и кажется, будто вокруг меня вспыхивает фейерверк.
13

Деми
Моя сестра живет в маяке. Ну, технически она живет в коттедже рядом с маяком, но гораздо забавнее представлять ее этаким угрюмым смотрителем маяка.
Блу написала мне сегодня, что не придет на собрание Ковена, потому что плохо себя чувствует. Поэтому после работы я направляюсь не домой, а к ней, прихватив холщовую сумку, доверху набитую продуктами и лекарствами от простуды, а также парой средств из арсенала народной медицины и амулетом от теть.
Коттедж Блу стоит на скалистом холме, а море простирается прямо за задним двором, и выглядит он как воплощение прибрежной мечты. Идеально квадратный белый колониальный дом с двумя старыми дымоходами, выпускающими клубы дыма в серое небо. Прямо за задней дверью начинается старая каменная лестница, ведущая вниз, к каменистому пляжу. Фасад украшают большие круглые окна, из которых открывается прекрасный вид на океан.
Когда я въезжаю на подъездную дорожку, Ноа выходит из входной двери и направляется к своему грузовику, на ходу натягивая джинсовую куртку с подкладкой из овчины и поправляя круглые очки на переносице. Дреды собраны в высокий пучок, а виски и затылок коротко выбриты, открывая татуировки, которые поднимаются по шее. Выглядит он не слишком довольным.
Ноа машет мне рукой, когда я иду к нему, достает из кармана куртки настоящую, мать ее, деревянную трубку для табака и устраивает ее в уголке рта, одновременно похлопывая себя по карманам в поисках зажигалки. Он немного старомодный романтик и обожает подыгрывать своему образу моряка-рыбака. Прямо «Старик и море», только, в отличие от Хемингуэя, Ноа Уиткомб — один сплошной зеленый флаг.
— Твоя сестра — самый упрямый человек из всех, кого я встречал, — говорит он, прикуривая трубку и затягиваясь.
Аромат чистого табака — словно мед, земля и древесина — доносится до моих ноздрей. Запах приятный, совсем не такой, как от сигарет. Смешиваясь с морским воздухом и дыханием приближающейся осени, он пробуждает во мне чувство ностальгии.
— Что она на этот раз с тобой сделала? — спрашиваю я.
— Ничего, — отвечает он, и складка между бровей становится глубже. — В этом и проблема. Китти написала мне, чтобы я заглянул к Блу, когда закончу сегодня в море.
Я стараюсь не ухмыляться. Моя тетя — маленькая чертова любительница совать нос не в свое дело, и я прекрасно знаю, почему она попросила Ноа заглянуть к Блу.
— Китти тебе написала?
Ноа кивает.
— Она знает, что мой причал рядом, и сказала, что Блу плохо себя чувствует.
— Дай угадаю: сестра сказала тебе, что с ней все в порядке и помощь ей не нужна?
— Именно, — отвечает он, качая головой. — Выглядит она, мать ее, совсем не здоровой.
В его темно-карих глазах читается боль, какая-то беспомощная досада — словно ему больно оттого, что он не может ничего сделать, чтобы моей сестре стало лучше. Такое выражение я уже видела у него, когда умер муж Блу, Феликс. Ноа оставался в стороне, пока Блу проходила через ад, потому что она отказывалась подпускать к себе кого бы то ни было.
Сочувственно похлопываю его по плечу и подмигиваю.
— Я о ней позабочусь.
— Спасибо, Деми. Еще увидимся, — отвечает он с заметным облегчением.
Я еще раз хлопаю его по плечу, затем прохожу мимо к входной двери Блу и захожу, даже не постучав.
Внутри пахнет, как всегда, Блу. Морской солью и тем же чистым парфюмом, который она купила во время учебы в Ирландии и с тех пор носит.
— Ноа, я тебе сказала. Ты накидал достаточно дров, чтобы огонь горел еще несколько часов. Со мной все в порядке, — доносится из гостиной хриплый, сорванный голос Блу — видимо, из-за какого-то вируса, который она подхватила.
— Это я, — просто отвечаю я и сворачиваю за угол.
Ноа был прав: Блу совсем не выглядит здоровой. Если бы не ее буйные алые кудри, она могла бы совершенно слиться с туманными сине-серыми оттенками стен и мебели. Из нее словно вытянули весь цвет и жизнь: под голубыми глазами залегли темные круги, а светлую кожу покрыла болезненная бледность.